Толик, может, и не семи пядей во лбу, но он точно знает, что у владельца ресторана стоимостью в сотню миллионов точно не стоит интересоваться, куда подевалась рукола.
— Я проспала, — цежу я, начиная закипать от желания разнести по кирпичику кухню и настучать каждому еёобитателю половником по темечку.
И Карим тоже хорош. Вместо того чтобы обнять меня и поцеловать, сразу перешёл к наездам. То есть ночью он засосы мне будет ставить, а днём моральные поджопники раздавать? И всё из-за подлости некоторых лиц, которые, между прочим, ведут себя так потому, что когда-то я защищала перед ними Карима.
— Если ты не забыл, я вчера поздно вернулась, потому что кое-кто попросил перегнать его гоночный драндулет, — добавляю язвительно. — А потом этот кто-то ещё час драл меня на капоте…
— Вася! — перебивает Карим, угрожающе сдвинув брови. — Тот, кто драл тебя на капоте, тоже поздно лёг, но это не помешало ему приехать сюда в восемь, потому что работа есть работа.
Ох, какая же меня злость разбирает! По большей части оттого, что Карим прав, и ещё потому, что ему даже в голову не приходит, что я, как дура, глаз не могла сомкнуть от свалившегося на меня счастья… Каждый поцелуй в голове раз по сто перемотала и улыбалась как ненормальная.
— Я вас услышала, — сквозь стиснутые зубы выплёвываю я, глядя куда угодно, только не ему в глаза.
— Вася.
— Да поняла уже! — рявкаю я и отворачиваюсь с намерением уйти. — Не обязательно разжёвывать.
— Я тебя не отпускал, Вася, — осекает меня вновь ставший ледяным голос.
Прикрыв глаза, я поворачиваюсь. Карим выглядит взбешённым — я ведь дослушивать его не захотела.
— Разжёвывать обязательно хотя бы потому, что я тебя хорошо знаю.
— Хорошо, — кротко отвечаю я. — Больше опозданий не повторится.
Карим явно удивлён такому скорому решению конфликта, и выражение его лица моментально смягчается.