Желание увидеть его становится таким сильным, что просто невозможно терпеть.
Мы быстро добираемся до дома Кострицих, но выходить из машины я не спешу.
– Что ж, решайся подруга, – говорит Саша.
Я заторможенно киваю, не сводя глаз с окон комнаты Влада.
– Я поеду, удачи! И пожалуйста, что бы ни случилось, не пропадай, хорошо?
– Да, извини!
Она уезжает, оставляя меня одну. Что ж, пора.
Выхожу из машины и захожу во двор. Тут же меня встречает охранник. Такого я не знаю, но он как будто точно знает, кто я.
– Куда идешь?
– Я к… Кострицкому Владу, – зачем-то слишком официально отвечаю я.
– Велено не пускать! – серьезно кивает мужчина на выход.
– Кого, меня? – упираюсь.
– Да, именно вас! Уходите!
– Да нет же, а ты знаешь, кто я? Мы вроде не знакомы!
Тот улыбается и нахально тянет:
– Как же, Марина Арсентьевна, так уж и не знакомы? Ваше фото теперь разве что собака подзаборная не видела. С припиской красным: «Не пускать ни под каким предлогом».
Мне стало так приятно, что эту стерву сюда больше не пустят, но вот самой тоже будет трудновато попасть.
– Так я не Марина!
– Ишь, какая хитрая, и кто же ты? Папа Римский?
– Нет, я Кира, няня Сони и невес… подруга Влада.
– Ха-ха! Ты за дурака меня принимаешь? Иди уже! Не Марина!
– Но это правда! Смотри! – Роюсь в сумочке, чтобы найти документы, но охранник уже выпихивает меня за ворота.
– Погоди, Костя! Это Кира! – звучит с порога голос Ольги Владимировны.
Фух, я спасена!
– Так я… – растерянно тянет мужчина.
– Кира! Как же… Где же ты была? Мы все извелись! – кидается ко мне мама Влада.
Я обнимаю ее в ответ, а она все причитает.
– Пойдем в дом! Расскажешь все! – говорит она со слезами на глазах, а потом зло поворачивается к охраннику и показывает ему жестом: я за тобой слежу.
Тот бледнеет и кивает, а мы уходим в дом. Тут же к нам выбегает Соня и со слезами на глазах бросается ко мне на руки.
– Ки-и-ила! Ты же обещала! Обещала, что не блосишь меняя! – плачет девочка навзрыд, и только теперь до меня доходит, какую дурость я сделала.
Чувства к Владу и разбитое сердце полностью вывернули мою душу и выключили мозг.
Я целую Соню в мокрые щечки, виски, глажу волосы и бесконечно извиняюсь. Даже Ольга Владимировна не выдержала и разревелась. Я несу девочку в комнату, и мы все вместе усаживаемся на кровать.