– Да, ребенок в такое время уже должен спать… Хотя он и спит!
Я аккуратно усаживаю дочь в автокресло, предварительно поставив его в полулежачее положение, и сажусь за руль.
– Ты не думай, она ложится всегда вовремя. Я тщательно слежу за ее режимом и развитием, но вот сегодня так случилось…
– А я ничего и не думаю, она прекрасная девочка, и ты… любишь ее, – шепотом говорит Кира, и я будто окунаюсь в кипящую лаву.
– Да, она мое все… – коротко отвечаю и выезжаю на дорогу. Дальше мы едем в тишине. Подъезжаю к кофейне и паркуюсь возле входа.
– Ладно, Кострицкий! Спасибо за работку, но мне пора. Всего хорошего. Передай Соне, что она чудо.
Кира открывает дверку, но я хватаю ее за руку, сам не понимая, чего хочу.
– Постой!
Она такая теплая, родная… Не хочется ее отпускать сейчас.
– Чего еще?
Я, смущаясь, отпускаю ее руку. Надо же, я снова чувствую себя идиотом. Но пытаюсь не язвить, как делал это в школе
– Спасибо…
– Не за что. Пока!
Она уходит, а я еще долго смотрю ей вслед, но Соня начинает просыпаться, и мне приходится ехать домой."
"Всю ночь я кручусь, не зная, чего хочу.
А вот о Соне и надо бы подумать. Мне нужно искать няню, но в голову приходит только одна картина – Кира, которая скрыла проказы Сони. Ее нежный взгляд, когда она брала девочку на руки, ее тепло, с которым она обращалась к дочери.
Утром, разбудив дочь, я собираю ее на секцию по рисованию и слышу только об одном. О том, как Соне понравилась Кира. А фраза, что дочь хотела бы себе такую маму, вообще выбивает почву из-под ног.
Сразу после того, как я завожу дочь на рисование, я отправляюсь к Кире.