— Откуда ты знаешь?! — удивился Гай Юлий Цезарь.
— На одной улице со мной жил египетский купец, я дружил с его сыном, — нашелся я.
— Значит, это не подделка, можно покупать? — спросил он.
— Не подделка, — подтвердил я, — но не стал бы хранить у себя вещь из саркофага, потому что будет вытягивать жизнь из нового хозяина.
Проконсул со смесью брезгливости и испуга швырнул ушебти к ногам своего любимого раба и приказал:
— Отнеси ее этому прохвосту! Скажи, что мне не нужно украденное из могил! — После чего повернулся ко мне и произнес обижено: — Умеешь ты испортить настроение, говоря толковые речи!
— Правда горька, но все равно лучше сладкой лжи, — сказал я в оправдание.
— С тобой не поспоришь, — согласился Гай Юлий Цезарь. — Именно поэтому я и вызвал тебя. Знаешь, что белги снялись и ушли на куда-то на север?
— Конечно, — ответил я, промолчав, что мы успели немного общипать уходящих, перебив небольшой отряд, который плелся в арьергарде.
— Разведчики-галлы говорят, что белги ушли ни с того, ни с сего, но я им не верю.
— Будет сделано, мой император! — бодро рявкнул я.
Пока что император — это не титул правителя империи, а всего лишь командира армии из нескольких легионов, но не любого, а командира-победителя.
Гай Юлий Цезарь гмыкнул удовлетворенно и произнес с усмешкой:
— Когда говоришь мне гадости, у тебя получается искренней!
Кто-то стал бы с ним спорить, а я разве буду?!
Моя сильно сократившаяся турма ждала меня у главных ворот каструма. Я догадывался, что зовут меня не на бокал вина, поэтому сразу отправились выполнять приказ. Болото обогнули с востока, проскакали рысью до того места, где последний раз били белгов, после чего поехали медленнее, осторожнее.
Сперва вся вражеская армия двигалась вместе. Затем на перекрестке она разделилась. По следам трудно было понять, куда пошло больше. Если не знаешь куда идти, сходи налево.