— А вы кто? — спросил один из мужчин, скорее, потому, что тяжко было молчать.
— Эдуи, — ответил я.
— Мы с вами никогда не воевали, — сообщил он.
— И мы с вами не собираемся воевать, если по-хорошему отдадите нам все ценное, — сказал я. — Поторопитесь, скоро рассветет, а вам еще надо до леса добежать.
Мужчина обернулся к тем, кто был на противоположном склоне холма.
— Соглашайся, — послышался с той стороны старческий голос.
Адуатуки, перевалив через вал, бросали в кучу свои узлы и сумки, щиты и оружие. Я разрешил оставить по мечу или копью на каждых пять мужчин, которых было всего десятка два.
— Ближайший лес вон там, — показал я направление.
Адуатуки быстро пошли в том направлении. Им предстояло прошагать километра полтора, а небо уже начинало сереть. Если попадутся кому-то другому, то станут рабами. Бывает так в жизни, что неволю отделяют от воли всего несколько минут.
35В столице ремов Дурокорторуме римская армия задержалась почти на три недели. Сначала ждали известия от Публия Лициния Красса. Если он с одним легионом не решит задачу по покорению племен в северо-западном углу материка Европа, то пойдем на помощь ему, если справится, то отправимся на зимние квартиры. Пока что, как проговорился наш легат Децим Юний Брут, одиннадцатому легиону светит секванский Весонтион. Легионеры рады этому, потому что не надо будет строить новый зимний каструм, восстановят старый, всё меньше работы.
"Сюда мы пришли прямо от адуатуков, которые, как племя, перестали существовать. Утром легионеры, не встречая сопротивления, вошли во вражеское укрепление. Всех, кто там остался, продали в рабство на аукционе, к концу которого цена на молодую женщину составляла всего сотню сестерциев, а дети шли по двадцать. Как заявили купцы, они купили пятьдесят три тысячи человек. Мужчин, скажем так, призывного возраста среди рабов почти не было.