Закутавшись в подбитый лисьим мехом плащ, сшитый зимой Синни, я стою на корме неподалеку от двух рулевых, которые неотрывно смотрят на компас, стоящий на трехногом табурете, обложенный тряпками, чтобы не съехал при качке, и подсвеченный масляным светильником, как на божка моря, реагируя на каждое малейшее его движение. Еще не привыкли слегонца поплевывать на него и меня. Позади нас на ростре воткнут факел, который служит ориентиром для остальных трирем и либурн. Парусные суда снялись с якорей вместе с нами во время отлива, но остались дрейфовать в ожидании ветра.
Из поставленной на главной палубе у мачты палатки выбирается Гай Юлий Цезарь, идет на свет — к корме. Остановившись возле компаса, завороженно наблюдает, как вертится из стороны в сторону намагниченная стрелка, приделанная к деревянному кружку, плавающему в морской воде, налитой в бронзовую чашу с широким плоским дном и нанесенными по широкой верхней кромке румбами. Оба рулевых букв не знают, но помнят, что надо держать на SSO.
— Забавная вещица! — восклицает проконсул и спрашивает: — Как она помогает найти, куда плыть?
Я читаю упрощенную лекцию по теории магнитного поля земли.
— Как все просто, когда знаешь! — делает вывод Гай Юлий Цезарь. — Почему я раньше не видел такое?!"
"— На Нашем море в нем нет нужды, берег почти всегда виден, отрываешься всего на пару часов, — объяснил я.
Римляне скромно называют Средиземное море Нашим.
— А Гадес стоит на берегу Океана, противоположный берег которого не виден, — продолжил я.
— Разве у него есть противоположный берег?! — удивляется командующий армией.
— Говорят, что есть, и даже кто-то доплывал, но сам не видел, поэтому поклясться не могу, — сказал я.
— Тоже правильно, — соглашается он и меняет тему разговора: — Скоро приплывем?
Я помню, что пролив Па-де-Кале в самом узком месте шириной всего тридцать два километра, что его будут преодолевать даже пловцы, причем и мужчины, и женщины, но мы вряд ли пересечем именно там, поэтому отмеряю с запасом — тридцать две морские мили, делаю короткий расчет, исходя из скорости триремы в пять узлом, и говорю:
— На рассвете будем на половине пути.
Скорее всего, мы к тому времени выйдем восточнее Бонони (Булони), куда я собираюсь привести флотилию гребных судов, чтобы сразу встретиться со своей семьей, но потом будем двигаться вдоль берега, что римляне сочтут прибытием на сушу, ведь в любой момент можно высадиться.