На следующий день такая же участь постигла римлян в других поселениях центральных районов Косматой Галлии. Спокойно было только на севере, где восставать было просто некому, всех перебили римляне в предыдущие годы, там, где зимовали римские легионы, и у основных их союзников — эдуев и ремов.
Легат Луций Росций Фабат послал в Рим гонцов с этой неприятной вестью. На меня теперь смотрел со злостью, будто это я виноват в произошедшем. Как будто, если бы не предупредил тогда легата, то ничего бы и не случилось. Повода придраться ко мне по службе у него не было, потому что, как только началась заваруха, почти все мои подчиненные вернулись из отпуска, значительно усилив легион.
При этом в тринадцатом легионе были всего две неполные турмы, набранные из германцев. Еще три «кельтские» турмы возвращаться на службу не спешили. Как догадываюсь, ждали, чья возьмет верх. Мои подчиненные вместе с легионерами принимали участие в укреплении каструма, подготовке к длительной осаде, в основном с помощью лошадей волочили бревна из леса.
Ходили разговоры, что придется долго отбиваться, пока придет помощь из Рима. Что интересно, воины из тринадцатого легиона были уверены, что беды преследуют только четырнадцатый, а им достанется за компанию.
В конце февраля пришло известие, что Гай Юлий Цезарь перешел через горный хребет Севенны, который считался непреодолимым в зимнее время, и напал на арвернов. Видимо, цель была выбрана не случайно. Восстанием руководил и, как говорят, спланировал арверн Верцингеториг (Повелитель воинов).
Его отец был вождем племени, но его убили свои за стремление к единоличному правлению. Видимо, сын решил стать правителем сразу всех кельтов. Их давно уже пора было объединить. Тогда бы могли успешно противостоять и римлянам, и германцам. Теперь, когда римляне подавили самые активные очаги сопротивления, было поздно. Впрочем, эти же борцы за независимость точно так же сопротивлялись бы и Верцингеторигу, попытавшемуся создать единое государство. Арвернская знать отказалась поддержать восстание.
Их ведь по большому счету не касались поборы римлян, так что и рисковать жизнью не имело смысла. По приказу Верцингеторига восставшая голытьба убила отказников, не успевших сбежать к римлянам. Говорят, он ввел в своей армии жестокую дисциплину. За серьезные нарушения отрубали голову, а за легкие отрезали уши или выкалывали глаз и отправляли калеку домой, чтобы своим печальным видом наводил соплеменников на грустные мысли.
