Следующему, обладателю наизвесткованной шевелюры цвета ржавчины, уложенный то ли в виде крыльев, то ли огромных ушей, угодил в открытый затылок, потому что волосы были зачесаны вперед и вверх. После того, как я выдернул пику из раны, кельт начал оборачиваться — и завалился вправо, рухнул с коня. Я протолкнул своего вперед, одновременно убив повстанца слева, который собирался рубануть Буцефала спатой по морде, защищенной шанфроном."
"Шум боя и крики раненых привлекли внимание тех, кто был дальше, и они начали разворачивать лошадей, чтобы сразиться с нами, что не так просто в давке, какая обычно возникает, когда сталкиваются два больших конных отряда.
Я быстро работал пикой, поражая врагов в незащищенные места, иногда в ногу, а когда ее инстинктивно прикроют щитом, в тело или голову, пока впереди не образовалась широкая прослойка из лошадей, оставшихся без наездников. После чего вставил пику в чехол, прикрепленный к седлу сзади, и достал лук из висевшего за спиной сагайдака. Дело пошло веселее.
С дистанции несколько метров я пробивал любой щит и доспех за ним. Так увлекся, что чуть не завалил германца, который глубже соплеменников врезался в отряд повстанцев. В самый последний момент заметил, что высокий кожаный шлем слишком нетипичен для кельтов, и блестящих предметов на кожаном доспехе нет, и успел отвести лук влево и всадить стрелу во врага, к которому пробивался германец — рослому кельту в бронзовом, надраенном шлеме с бурым с черными пятнышками чучелом пустельги, приделанным к верхушке, и длинной мелкой кольчуге.
Моя стрела вошла в правый бок немного ниже подмышки, когда враг поднял руку со спатой, намереваясь ударить наемника. Тот перевел взгляд на меня, чтобы увидеть, кто помог.
— Латин! — крикнул я, чтобы нас не перепутали с восставшими кельтами.
Германец помахал мечом в воздухе, просигналив, что понял меня, обернулся и крикнул что-то своим соплеменникам, наверное, проинформировал о нас, после чего повернул вправо, увлекая их за собой.
Я тоже повернул коня вправо, чтобы атаковать одним фронтом с ними.
Так будет меньше шансов на «дружественную» рубку. Впрочем, сражение можно было считать законченным, потому что повстанцы сломались, начали разворачивать лошадей и удирать. Мы вместе с германцами перебили нерасторопных, немного проскакали за струсившими, после чего вернулись к месту боя. К нему подходили когорты, а легионеры не отличаются щепетильностью. Слямзить «ничейные» трофеи — это они запросто.
