Гезат

Кто поумней, лезли на заросший кустами и деревьями склон соседнего холма, а остальные ломанулись по ложбине на север. Их догоняли и уничтожали всадники. В том числе и тех, кто хотел сдаться в плен.

Я проехал ложбину примерно до середины, после чего прекратил преследование, потому что пика выскользнула из руки и повисла на ремешке. Когда подтянул ее, увидел, что почти все древко приобрело самые разные оттенки красного цвета, испачкавшись кровью. Такое впечатление, что нет на наконечнике крестовины, что пика влезала в тела, как минимум, на половину своей длины.

Я решил, что это знак судьбы, что на сегодня хватит. Подождал, когда меня обгонят другие всадники, после чего развернулся и поехал к внешней линии римских укреплений."

"На этот труп с разрубленным черепом не сразу обратил внимание. Уже почти проехав его, краем глаза выцепил что-то с характерным золотым блеском на груди поверх кольчуги. Я остановил коня, спешился. Видимо, убитый был знатным воином. То, что я сперва принял за золотой амулетик, оказалось частью ожерелья.

На шнурок были нанизаны золотые овалы, приплюснутые с боков, на каждом из которых был барельеф в виде диковинного зверя, все разные. Как догадываюсь, звери были обычными, но мастер-кельт изобразил их в присущем его народу стилизованном виде. Заодно я решил стянуть с трупа кольчугу с длинными рукавами, редко пока встречавшуюся, изготовленную из мелких колец. Под ней обнаружил висевший на замусоленном гайтане золотой ромбовидный медальон, на котором был барельеф с мужской головой со вставшими дыбом волосами. Скорее всего, это изображение бога Солнце. На обеих руках, по одному выше и ниже локтя, были надеты массивные серебряные браслеты. Их я тоже забрал.

После чего походил по полю боя, отыскивая такие же интересные трофеи. Брал только предметы из серебра и золота. Исключение сделал для железного перстня с куском янтаря, в котором застыла какая-то козявка. Янтарь, особенно с вкраплением, стоит дорого и здесь, и в Риме. Оружие и доспехи меня не интересовали.

Цены на них сейчас упадут ниже плинтуса, а арба и так перегружена захваченным ранее. Вместе со мной сбором трофеев занимались германские пехотинцы. Потом они поделятся поровну со своими всадниками. Приблизившись ко мне, улыбались и приветствовали взмахом руки. Этот жест напоминал незаконченное приветствие гитлеровцев. Я бы не удивился, если бы кто-нибудь из них крикнул «Хайль Гитлер!».

92К вечеру по римской армии пополз слух, что повстанцы разбегаются.