Гай Юлий Цезарь, спрятавшись от дождя под раскидистым дубом, расхаживал под кроной туда-сюда, напоминая собаку на привязи, и диктовал письмо, судя по эмоциональным фразам, кому-то из друзей. Лицо было бледным и осунувшимся. Наверное, недавно был приступ эпилепсии. Возле самого ствола дуба сидел на складном стульчике раб Секст и, положив на колени дощечку, а на нее — пергамент, записывал.
Продиктовав очередную фразу, Гай Юлий Цезарь ответил на мое приветствие и скорее угадал, чем спросил:
— Ты привез послание от Антония.
— Да, мой император, — подтвердил я. — Он стоит лагерем неподалеку от Лиссиуса.
— Ему надо было идти мне навстречу, — произнес Гай Юлий Цезарь. — Помпей быстрее доберется туда, чем мы.
— Это вряд ли, — сказал я. — Помпею сообщили, что ты уже на полпути к Лиссусу, поэтому, скорее всего, стоит каструм, чтобы не быть перехваченным на переходе.
— Откуда ты знаешь? Сам видел его армию? — спросил он.
— Не всю, только его разведчиков. Они мои старые знакомые, мечтающие перейти к тебе на службу, поэтому скажут Помпею то, что я попросил, — ответил я и процитировал Сунь Цзы: — «Если ты далеко, уверь противника, что рядом; если рядом, уверь, что далеко».
— Как я все эти месяцы обходился без тебя, хитрый грек?! — воскликнул восхищенно Гай Юлий Цезарь.
— Для меня это тоже большая загадка! — весело произнес я.
— Принимай командование конницей и сделай так, чтобы не грабила твоих соотечественников. Меня уже бесят их жалобы, — распорядился он.
— Я могу сделать так, что тебя перестанут бесить, — предложил я.
— Тоже хорошо, — согласился он, после чего продолжил диктовать письмо.
Для выполнения его приказа надо было всего лишь подсказать германцам несколько коротких фраз на греческом языке, услышав которые ограбленный десять раз подумает, стоит ли так рисковать жизнью — идти жаловаться Гаю Юлию Цезарю?!
135"
"Мне кажется, что жара на Балканском полуострове жестче, чем на Пиренейском. Конечно, и там, и там можно найти регионы, доказывающие обратное, но вот такое вот сложилось у меня мнение.