Гезат

Сейчас где-нигде торчали колючки, а вся остальная поверхность была похожа на запущенное футбольное поле, на котором давно не поливали газон, из-за чего он пожелтел. В центре ее мы усадили пленных, а по периметру расположились всадники, кроме нескольких человек, которые поскакали к нашим пращникам и лучникам, а также к работорговцам — обязательной свите каждой армии. Если повести такую большую массу людей дальше, то наверняка попадемся на глаза Гаю Юлию Цезарю, который прикажет отпустить пленных. Работорговцам такое приказать он уже не сможет.

Наши стрелки были нужны, чтобы поручиться за своих земляков, после чего пленные поступят на службу к Гаю Юлию Цезарю и сами расплатятся за себя, причем щедрее, чем работорговцы, правда, не сразу, а после получения жалованья, которое, как обычно, задерживают на пару месяцев, или с добычи, если таковая будет. Те, что уже на службе в нашей армии, будут гарантами их выплат. Вчера они воевали друг против друга, сегодня друг друга выручат. Такая вот взаимовыручка у наемников.

136Армия Гаю Юлия Цезаря отступает. Движемся быстро, потому что идем без обоза, который под охраной одного легиона вышел еще в начале ночи, а мы — перед рассветом, и еще не догнали его. Конница следует в арьергарде, прикрывает отступление. На хвосте у нас сидит вражеская. Нападать опасается, но и не отстает.

Я еду во главе германцев, замыкающих колонну. Они относятся к маневрам римского полководца без истерики, как иллирийцы и кельты, начавшие бухтеть, что сражение проиграно, пора смываться.

Они слишком узколобы в плане тактики и стратегии и склонны к резким перепадам настроения, поэтому и приуныли. Я им сказал, что вытягиваем Гнея Помпея на более удобное место для сражения, и приказал двигаться сразу за пехотой, которая прикроет, если что. Предпочитаю идти в бой с надежными воинами, даже если их меньше.

Осада большего войска меньшим чуть не закончилась разгромом последнего. Наши пошли в атаку, захватили было небольшой каструм, а потом к врагам подоспело подкрепление, сразу пять легионов и конница — и отважные цезарианцы драпанули, потеряв тысячи полторы воинов, причем многие были просто задавлены своими, когда пытались перебраться через ров.

К моменту этого сражения моральный дух в нашей армии был уже ниже плинтуса. Сказывалось продолжительное недоедание, потому что продуктов не хватало. Подвоз по морю из Италии был для нас перекрыт, а на месте найти продовольствие получалось не у всех.