Гезат

И всё из-за того, что в далеком Риме кто-то не поделил власть, а руководители города приняли неправильное управленческое решение.

В доме пахло сушеными травами, хотя ни одного пучка не заметил. Ложе — доски на двух каменных опорах — имело перьевой матрац и большую подушка, длинную и узкую. Такое пока что встретишь не в каждом доме, особенно в провинции. Видимо, хозяева были не совсем бедными. Наверное, и посуду имели бронзовую, но ее уже выгребли германцы.

— Раздевайся и ложись, — сказал я Иоле.

Девушка начала торопливо стягивать через голову тунику.

Ворот зацепился за косы, выдернула их рукой. При этом выпирающие, острые позвонки как бы подталкивали одежку вверх. Попка пока была узкая, с как бы придавленными с боков ягодицами. Ноги длинные и стройные, но худоватые."

"Иола легла на спину, закрыв глаза, сжав ноги с грязными подошвами и прикрыв левой рукой сиськи с темными сосками. На лобке чернел овальный пучок густых волос. Почувствовав мой взгляд, девушка прикрыла лоно правой рукой, а затем решительно положила обе вдоль туловища.

Уверен, что думает сейчас не о том, что предстоит испытать, а как выглядит — достаточно ли привлекательно? Такова бабья доля — стараться понравиться мужчине, угодить ему. В общем, тяжко жить паразитам.

Перина и подушка были пропитаны запахами недавних хозяев и дыма. От Иолы тоже исходил резкий, возбуждающий, перешибающий все остальные. Видимо, сильно потеет от страха. При первом моем прикосновении напряглась всем телом, а потом заставила себя расслабиться.

Я не спешил, нежно поглаживал ее гладенькую, шелковистую кожу, легонько сжимал сиськи, упругие, как бы перекатывающиеся под моей ладонью. Вопреки ожиданию, волосы на лобке были мягкие, струились между моими пальцами. Когда они приблизились к клитору, девушка опять напряглась, начала сжимать бедра, опасаясь неумелых действий чужой руки, и опять заставила себя расслабиться. Предполагаю, что в голове у нее сейчас одна мысль: «Если не понравлюсь, стану рабыней, а там может быть еще хуже!».

Как сделать женщине приятно, я знаю лучше многих из нынешних и не только. Иола почувствовала это и засопела часто и горячо. Чем энергичнее работали мои пальцы, тем громче и чаще она сопела. Когда стало слишком хорошо, мягкой, кошачьей лапкой она обхватил мое запястье и вонзила в него острые коготки. К тому времени и у меня уже закончилось терпение. Задрав девушке ножки, я вошел в нее, сочную и горячую.