Лицо его не видел, потому что стоял спиной ко мне, внимательно глядел на своего вождя, дожидаясь сигнала, наверное. Моя стрела вошла ему в спину в районе сердца. Влезла основательно, прошив насквозь. Германец медленно и плавно, словно боялся, что от резких движений сломается стрела, начал поворачиваться в мою сторону. Я наблюдал за ним краем глаза, расстреливая его сообщников. Пока они поняли, что происходит, завалил еще шестерых. Остальные заорали что-то на незнакомом мне языке и ломанулись туда, откуда пришли.
Их крики привлекли внимание Гая Юлия Цезаря, потому что, когда я подошел к убитым мною, он уже скакал вместе со свитой к десятому легиону. Я быстро выдернул стрелы из трупов. Они у меня приметные, а германцы слывут очень мстительными. Не удержался и забрал у командира этого отряда ремень с ножнами, в которых был меч с костяной рукояткой, оплетенной кожаным ремешком и прямым клинком длиной около метра и шириной сантиметров шесть. Снимая его, заметил на шее массивную серебряную гривну с окончаниями в виде медвежьих голов и тоже забрал.
Когда вышел к тому месту, где стоял привязанным к дереву мой конь, ни Гая Юлия Цезаря, ни его свиты, ни легионеров не было видно. Поскольку германцы тоже убрались из долины, трусцой поскакал в сторону кастурма. На половине пути свернул на тропу, ведущую в другую долину, разведанную мной ранее. Там в дубовой роще подстрелил подсвинка, который в составе большого стада пожирал свежие желуди.
На подъезде к каструму легионеры, ходившие в лес за дровами, рассказали мне, что германцы устроили засаду, чтобы убить проконсула, но он вовремя разгадал вражеский замысел и сумел отбиться.
19"
"Ариовист предложил встретиться еще раз и закончить разговор, но Гай Юлий Цезарь отказался. Вместо этого отправил двух послов, которым доверял, чтобы передали его слова вождю германцев. Послы были закованы в цепи по обвинению в шпионаже.