А с остальным я сам разберусь, — жёстко пообещал он. — Ваше дело — дом да дети. Собака на дворе есть. Ежели что, шум поднимет. Пока меня нет, ещё и Монгола из стойла на ночь выпускайте. Он чужого враз затопчет. И оружие под руками держите. Даром я вам обеим револьверы добывал? Небось, забыли уже, с какой стороны у них пуля вылетает, — укорил он женщин.
— Господь с тобой, Мишенька. Почитай каждый вечер на берег к твоему мешку ходим, — решительно возразила тётка. — И из винтовок, и с револьверов стреляем. Народ уж смеяться начал, что в казаки готовимся, — с улыбкой пожаловалась Глафира.
— Пусть смеются. Зато спать спокойно станем, — усмехнувшись в ответ, отмахнулся Мишка, обнимая Танюшку.
* * *"
"Затягивая очередную гайку на раме, Мишка прокручивал в памяти все разговоры с пленным, который пытался захватить его самого. И каждый раз оставался с чувством, что что-то упускает. Но что именно? Состав семьи? В этом нет ничего особенного. Их семейство в посёлке и станице каждая собака знает. Как знает и то, что Танюшка ему не родная.
Выходит, тот, кто планировал всю эту операцию, отлично знал его характер. И кто это такой осведомлённый? Урядник? Так ему с хунхузами давно уже не по пути. Да и не станет он влезать в такое, особенно после того, как стал почти инвалидом. До сих пор с палочкой ходит. А по лестницам перемещается исключительно бочком со скоростью черепахи. Даже в участке сменил свой кабинет на втором этаже на такой же, но на первом.
Кто-то из офицеров полка? Так там его хорошо знает только полковник Белецкий. Остальные — так, шапочное знакомство. Да и не получилось бы у них такого. Полк сводный, народ не местный и здешних реалий толком не знает. Выходит, круг можно сузить до местных жителей. Уже веселее, но всё равно это как минимум три тысячи рыл. Всего. Отбросить детей, баб… Стоп. А почему их нужно отбрасывать? Мишка даже замер, боясь упустить мысль.
То, что его семейство не бедствует и начало выбиваться из общего ряда таких же безродных работяг, само по себе уже повод для зависти.
— Да, мужик.