Думаешь, просто это, жить и каждый день похоронки ждать? Да ещё и на самого младшего.
— А чего ж не вмешались? — растерянно спросила Дарья, разом растеряв свою дерзость. — Вы же живая легенда. Могли бы и поспособствовать внуку.
— Мог. И пытался. Да только родня у той шлюхи, жёнушки его бывшей, выше меня забралась. Только и получилось, что разошлись краями, когда открытым текстом пообещал: не оставят его в покое, лично начну их отстреливать из снайперки.
— Дед, это правда? — глухо спросил растерянный Григорий.
— А когда я тебе врал? — грозно уточнил старик.
— Дед, ну не гони лошадей, — чуть не взвыл Григорий. — Дай нам самим разобраться.
— Да уж вы наразбираетесь, — фыркнул старик. — А вообще, что тебе не нравится? Красивая, сильная баба. Видно, что с характером. Так это и хорошо. Тебе же легче с таким тылом будет. Сама сказала, что детей хочет. И что не так?
— Ну не решаются такие дела таким образом, — снова занудил Гриша.
— Образом, — проворчал граф, остывая. — И не образом, а канделябром. Я от тебя правнуков увидеть хочу. Не понимаешь? — спросил старик, заметив недоумённый взгляд внука. — Все братья твои и сёстры уже одарили. Только ты всё резину тянешь. А я ведь не вечный. Семьдесят пять в этом году.
— Да у тебя тех правнуков — рота спецназа нервно в сторонке курит.
— Что-то я не пойму, что тебя не устраивает, — буркнул граф, лукаво подмигивая Дарье. — То, что я тебя женить хочу, или то, что я своих детей учу тому, чему ни в одной армии не научат? Ты уж определись.
— Теперь я понимаю, почему с тобой никто спорить не рискует, — проворчал Гриша, сдаваясь.
— Дать бы тебе по шее, да вставать лень, — фыркнул граф. — Дарья, считай, что моё благословение ты получила. И чем быстрее этого жеребца в стойло поставишь, тем тебе лучше.
— Я постараюсь, — проворчала девушка, краснея.
— А ты не старайся. Ты делай. И помни, ночная кукушка завсегда дневную перекукует.
— Дед!
— Всё, замолкни. Идите отдыхать. Комнаты вам уже приготовлены.