О том, как совершенно неожиданно нашла здесь родственника. О знакомстве с Йором, об истории настоящего Пиотрея, о заклятии молчания и непонятном условии его отмены. В общем, — обо всем, кроме договоренности о передаче дара.
Саллер перебил меня лишь однажды, чтобы спросить:
— Так Трэй твой брат?
— Да, брат-близнец… Петр… Петя…
Я оглянулась, ища взглядом Петьку, но зал оказался пуст. Ни брата, ни Эмины, ни фрейра со свитой. Странно, куда они подевались? Это что, Йор всех увел, чтобы мы спокойно поговорили? Впрочем, какая сейчас разница? Потом узнаю.
— Теперь ты понимаешь, почему мы с Трэем не были… близки? — снова повернулась к Рэму. — Орвальд уверял, что в вашем мире подобное в порядке вещей, а для нас… Даже вообразить невозможно. Но сказать тебе об этом не получалось. Мы пытались придумать хоть что-то — к хэлле ездили, в книгах рылись, Йора просили о помощи. Ничего не выходило. И ты невесть что себе вообразил… Ушел… Отказался от меня… Решил, что я люблю «мужа». Я и, правда, Петьку люблю, но совсем по-другому же… По-другому…
Я остановилась, не в силах продолжать, на миг задохнувшись от переполнявших эмоций, и Рэм крепко сжал мои пальцы.
Больше он меня не прерывал.
— Ну вот, — завершила я свою исповедь. — Теперь ты все знаешь.
«Почти все», — добавила про себя.
Саллер молчал.
— Ты еще не передумал на мне женится?
Я облизнула сухие губы, зябко передернула плечами. Ну, отвечай же, не тяни.
— А ты? Не передумала выходить за меня замуж? — задали мне встречный вопрос.
— Ты мой единственный мужчина в этом мире, — нервно смяла рубашку у него на груди.
Почему-то была уверена, что он сейчас спросит: «А там, на Земле, у тебя кто-то остался?» Вполне естественный интерес, тем более, я сама только что подставилась. Не спросил. Заговорил совсем о другом.
— Мне кажется, я давно подозревал что-то в этом роде. Нет, то, что в теле дочери Гольвейна с некоторых пор обитает душа девушки из другого мира, мне и в голову не приходило.