А ещё – странное томление и желание чего-то такого… Она не представляла, чего именно ей так остро, так невыносимо хочется, но не менее остро осознавала, что умрёт, если не получит.
- Тебе почти ничего нельзя, - Демьен немного пришёл в себя, но целовать жену больше не пытался.
Дениз хотелось плакать от разочарования – и это всё? А что ей делать с огнём, который жёг её изнутри, требуя продолжения?
- Расскажи, что ты бы хотел сделать? – выдавила из себя она, стараясь удержать слёзы. Эти гормоны… из-за них она сама не своя!
- Я бы хотел, - от его голоса с хрипотцой, в животе у Дениз ощутимо и сладко потянуло.
- Целовать тебя. Везде! Всю! – продолжил Демьен, отстраняясь, будто бы боялся, что начнёт прямо сейчас демонстрировать ей всё, о чём говорит. – Распустить твои волосы, зарыться в них пальцами и ласкать тебя, пить твои стоны и всхлипы, дышать одним воздухом. Потом я бы спустил с твоих плеч сорочку и продолжил поцелуи.
Дениз судорожно вздохнула, вживую представив, что он это и вправду с ней делает. И странно - по мере того, как Демьен перечислял, она ощущала в называемых им местах приятное покалывание и сладкое, предвкушающе-бесстыдное томление. Ожидание чего-то ошеломительного и пряное нетерпение – когда же? Ей до ужаса хотелось, чтобы вместо разговоров, муж продемонстрировал всё прямо на ней.
- Я бы любил тебя – долго и нежно, медленно, растягивая удовольствие, пока ты не закричишь от наслаждения.
- Что нам нельзя? – переспросила Дениз. – Любить друг друга?
- Любить можно и нужно, спать вместе нельзя. Иначе я боюсь, что однажды не выдержу, сорву с тебя сорочку, в клочья порву панталончики и до самого утра не дам глаз сомкнуть.
И когда муж это произнёс, женщина поняла, что очень хочет, до боли, до безумия, чтобы Демьен проделал всё это, причём немедленно.
- Обещаешь?
- Я не…
- Демьен, хватит уже слов! Просто сделай это, иначе я взорвусь…
- Дени…
Герцог не подвёл – до утра они глаз не сомкнули. И как же права была няня, когда выговаривала ей… Если бы она раньше знала, чего себя лишает!
Перемены заметили все.