"
"— Платят за это прилично, это ты что имеешь в виду? — вдруг доходит до моего сознания.
— Ой, только не надо делать такое лицо. Это не то, о чем ты думаешь. Просто один вечер, и ты продашь кое-что давно уже ненужное тебе. Ну это давно пора было сделать. А деньги за это приличные платят.
— Так нельзя, Ира! Это же п…
— Да прекрати нести чушь! Представь, что ты пошла в клуб наконец-то! И случайно потеряла свой цветочек. Что здесь такого-то? А тут на благое дело, не на шмотки же. Все, Михайлова, молчать. Я сама все организую.
Поняла, но соглашаться с этим категорически не хочу. Я не ханжа и не цепляюсь за то, что Ирка хочет успешно продать, но все это, черт возьми, неправильно…
* * *
— Да ты издеваешься что ли?! — что ты напялила на себя? Живо переодевайся, такси сейчас приедет! — орет на меня Ира, буквально сдирая с моих ног юбку. — У тебя в ней жопа необъятная! Ты специально это что ли? Таня?
— Не специально.
— Тогда какого лешего так вырядилась? Живо надевай, — кидает мне черное облегающее платье, чуть выше колен.
— Эта Елена наоборот сказала, что ему хочется простую.
— Но не такую.
— Не трогай мои волосы. Если не захочет-значит не судьба. Платье переодену, но косу трогать не буду. Все, Ир, не начинай.
— И не буду. Судьба, не судьба. А бабка твоя тебе ничего во сне не нашептала?
— Ничего.
— Вот, когда надо, молчит. Коза такая.
— Хватит, Ира, — резче, чем надо произношу я. — Все? — натягивая платье, интересуюсь я, глядя на себя в зеркало.
— Нет, не все. Я твою сумочку проверила и знаешь, чего я там не обнаружила?
— Чего?
— Вот этого, бестолочь, — протягивает мне упаковку презервативов. — Только не надо спрашивать для чего они.
— Не делай из меня дуру.
— Не делаю. Но уж прости, после месяца твоего отсутствия, тебя как подменили. Амеба амебная. Терпеть таких не могу.
— Я сама сейчас себя терпеть не могу.
— Ой, ну хватит, Танюш. Все будет хорошо. У тебя будет все хорошо, — повторяет по слогам Ира. — Пусть не сразу и не сейчас, но будет. Вот увидишь. Такси приехало.
— Хорошо.
— Все, не дрейфь. Имя его помнишь?
— Помню. Павел.
— Ну и славненько. Все, иди с Богом."
"Киваю и на трясущихся ногах выхожу из комнаты. Никогда мне не было так страшно, и бабушка как назло ничего не говорит и самой ничего не снится.