А Яна махнула на свои стыдливые щеки рукой, она все равно это не могла контролировать.
- Я занята еще в «Золотом Ключике» - там я Артемон. И мы сейчас репетируем «Три толстяка». Мне доверили Суок!
- Ух ты! Слушай, Суок - это уже очень серьезно. Когда премьера?
- Я не знаю, мы пока только начали. Но вообще я... я бы хотела быть Тибулом. Это мой любимый герой! Я была в него влюблена в детстве, – тут она сообразила, что сказала. Детские влюбленности – наверное, не самая подходящая тема для обсуждения с молодым человеком, который тебе нравится.
- Слушай, ну играть Тибула неправильно. Ты была в него влюблена. Вот пусть он и остается тем, в кого ты была влюблена. Я, например, был влюблен ... – задумался,теребя серьгу в ухе. И думал все время, пока им расставляли на столе их заказ. - В... ну как ее... Синеглазку, во! Это же не значит, что я должен ее играть.
Теперь уже Яна рассмеялась искренне и от души. Синеглазка, подумать только.
- Нет никакой Синеглазки, ты ее придумал! Но играть у тебя ее в любом случае не получится - цвет глаз не тот!
У него глаза темные, как у Артемона. Блестящие и одновременно мягкие, как бархат,из которого сшита собака.
- Как это нет! – возмутился Ваня. - Но играть не получится, факт. Зато я стихи пишу.
Если бы он сказал, что летал в космос – она бы восхитилась меньше. Стихи Яна очень любила.
- Почитаешь? – выпалила она, не задумываясь. И даже за руку его схватила – но тут же отняла. Но смотрела с надеждой, умоляюще. Ну почитай, пожалуйста, почитай…
И он почитал.
Ты снишься мне,ты – тайна в тайне,
Твой взгляд, твой смех, твоя улыбка.
И наша встреча – неслучайна,
И нашa встреча все ж ошибка.
Ты снишься мне дождем осенним,
Ты снишься мне листами клена,
Ты снишься как осколок лета,
Как эхо кружевного звона.
Яна слышала только отдельные слова. Она упивалась звуком голоса, произносящего рифмованные строки,и тем, каким стал Ванин взгляд.
Ты снишься мне дождем осенним. Когда они встретились, накрапывал дождик. Неужели…
Кажется, румянец покрыл ее всю! Но Яне удалось произнести слова.
- Это... собирательный образ?
- Нет, – вздохнул Ваня. – Это посвящено одной женщине. Очень необыкновенной.
Сначала она услышала - «необыкновенной». И только потом – «женщине».