Момент первого взрослого серьезного триумфа твоего ребенка. Ребенка, за которого с первого его вдоха у тебя постоянно болит сердце. И ты живешь с этой болью, привыкаешь. Но сегодня она отступила. И Майя cидела напротив сына, слушала его, спорила
с ним – потому что они оба любили эти споры. И любовалась украдкой. Красивый, взрослый,талантливый, ее сын. А еще – счастливый. Илья выглядел невероятно довольным жизнью, расслабленным, каким-то… благостным. Это слово Майе не нравилоcь, но оно лучше всего описывало то, каким был сейчас ее сын.
- Мама, - тем временем Илья поставил чашку на блюдце и посмотрел на нее. - Папа... – повернул голову к отцу. – Я хочу сказать вам кое-что важное.
Майя тоже отставила чашку. Илья не сказал чего-то важного о поездке? Она неосознанно сжала пальцы. Посмотрела на мужа.
- Я женюсь.
Майя ахнула. Зажала рот рукой. Она ослышалась? Ослышалась?! Перевела взгляд на мужа. Он невозмутимо отпил чаю.
- Поздравляю.
Значит, ей не показалось?!
Не ослышалась?! И ее сын… только что… сообщил… что…
А сын между тем кивнул отцу, протянул руку, добыл из вазочки привезенный им же Моцарткугель и протянул ей. Майя взяла конфету и принялась медленно ее разворачивать. И так же неспешно откусила кусок, не торопясь, отпила чаю.
- На Татьяне?
- Да. Еще конфету, мам?
Εй ты тоже привез конфеты, мальчик мой?
- Будь так любезен.
Майя съела ещё одно изделие кондитерского гения Пауля Фюрста в полной тишине, чувствуя на себе взгляд мужа. Но смотреть сейчас могла только на сына. В его безмятежные глаза, копию ее собственных.
- И когда же вы... планируете это событие?
- О точной дате мы пока не думали, - сын безмятежно пожал плечами.
И этот жест что-то обрушил в Майе.
- А о чем вы думали? - Майя чувcтвовала, что голос не вполне ей повинуется, сделала вдох. Спокойнее, Майя Михайловна, спокойнее. - Илья, сынок,тебе не кажется это решение поспешным?
Сынок не смотрел на нее. Он переглядывался с отцом.