Его второй подбородок был аккуратно заправлен за плотный воротник накрахмаленной рубашки, а пиджак застегнут на одну пуговицу, на которой, судя по всему, наложены несколько заклинаний прочности, потому что по другому не объяснить, как она еще удерживала пухлый живот своего владельца.
— Гамаль! По какому праву ты решил использовать реанимационную⁉ Без предварительной записи, без согласования? А если у нас будет тяжелобольной пациент? — спросил он.
— Вот тяжелобольной, — он указал на девушку. — А остальных у нас уже давно не было.
— В общем так, отсоединяй ее от всего, и пусть встают в очередь. У нас четкий регламент. У нас контрактная больница! Мы не можем лечить…
— Но она может умереть в любую минуту! Мне необходимо узнать, что с ней! — воскликнул доктор Гамаль. — Есть подозрение на магическое воздействие!
— Тем более! Нечего портить статистику! Отцепляй, быстро! — требовательно сказал толстяк и подошел к койке, чтобы вытащить штекер из розетки.
За ним встали два охранника, которые оттеснили доктора от койки.
— Если твоя рука хотя бы заденет эту девушку и приборы, то ты ее лишишься, — спокойно сказал Александр, не поднимая головы.
— Это кто такой? — развернулся главный и увидел мужчину в углу. Подойдя ближе, ухмыльнулся. — Охрана. Этого на улицу, и можете не церемониться с ним. А то, мало ли кто тут ходит? Может он бандит или терорист?
— Доктор, работайте, пожалуйста, — поднял голову Есенин.
— Моя задача — лечить людей, — невозмутимо ответил Гамаль.
— Хех, хороший ответ.
Александр выпрямился и оказалось, что он на две головы выше и главного в пиджаке и двух охранников.
* * *Тридцать минут спустя.
Больницу окружила военная техника. Прибыли даже гвардейцы царицы Клеопатры II. Все здание взяли в несколько колец и поставили бетонные блоки. Магическая защита.
— Кто бы ты ни был, тебе не уйти! Сдавайся! — говорил командир спецназа в рупор.
— Вы чего орете? Есть же телефон? — прогремел, казалось, с неба голос.
Все засуетились и оказалось, что никто и не проверил внутренние линии. Они как были включены, так и остались. Кому-то за эту оплошность потом прилетит.