А куда еще было девать девчушку, к которой она успела прикипеть? Вячко по-прежнему ночевал на лавке. Если рассудить, она могла бы сказать ему, чтобы ушел в терем, в клети, где жили кмети и гридни, у которых на Ладоге не было родни. Да и сам он мог бы давно покинуть ее крохотную избушку.
Но Вячко о таком не заикался даже, а она и не гнала.
— А со мной позабавишься, воительница? — от низкого забора раздался густой, малость насмешливый голос воеводы Буривоя, и Чеслава сердито лязгнула зубами.
Неторопливо она вложила меч в ножны, раскатала рукава рубахи, поправила повязку на лице, надела теплую свиту и лишь затем повернулась и пошла к воротам.
Воевода терпеливо дожидался ее, словно так оно и нужно было. У него за спиной перебирал копытами гнедой жеребец.
Хмыкнув, Вячко поманил Даринку, взял ее за ладошку и увел в избу. Потом вышел на крыльцо и притворился, что чистит на свету меч.
— Устала я, воевода, — хмуро отозвалась Чеслава, избегая смотреть на мужчину.
Он был выше ее ростом, и потому она буравила взглядом его шею.
— А мне помстилось, устал тот кметь, которого ты загоняла. Малец аж с ног свалился, — добродушно пробасил Буривой, ничуть не обидевшись на холодное, неласковое приветствие.
— Он княжий кметь, а не малец! — Чеслава вскинулась, неведомо почему чувствуя себя задетой.
Да как смеет чужой воевода называть кметя, которого князь Ярослав в дружину взял, мальцом⁈
— Не серчай, воительница, — Буривой примирительно поднял раскрытые ладони.
— Ты откуда ведаешь? — она недоверчиво прищурилась.
— Вернулся ваш воевода. Будимиром кличут. Князь Ярослав хочет с гридью говорить.
Чеслава пристально посмотрела на Буривоя. Отчего же ей всякий раз казалось, что он насмешничал над нею? Отчего ей хотелось поскорее уйти от него? Внутри себя она ощущала лишь смятение и даже будто бы боязнь. Она, храбрая воительница, носившая воинский пояс уже столько зим! И какой-то чужой, незваный воевода заставлял ее щеки вспыхивать румянцем⁈
— И что же, князь Ярослав тебя послал мне его слова передать? Воеводу в избу к простому кметю? — она фыркнула, подбоченившись, и подалась вперед.
Руки Чеслава уперла в бока, ноги расставила пошире, чтобы смотреться более грозно.
— А я сам вызвался. Хотел поглядеть, как ты живешь, — Буривой с бесхитростной прямотой развел руками, и вновь она лишилась речи.