— Очухался, наконец, — пробормотал сквозь зубы Будимир, ехавший чуть позади князя.
Сразу после раздался довольный смешок Стемида. И даже черноводский воевода Буривой сдержанно ухмыльнулся.
— Ну, коли едут, потолкую с ними, — сказал Ярослав, всматриваясь в простиравшуюся перед ним бескрайнюю равнину.
— А кто едет-то? — спросил у принесшего весть кметя Стемид.
Тот замялся и покаянно развел руками.
— Да я как-то не углядел… Только знамя ихнее признал. С трезубцем которое.
Воевода закатил глаза и несильно треснул дозорного по шее.
— Не позорься в другой раз, сперва разберись во всем, а уж после рот раскрывай! — сказал ему наставительно и махнул рукой, велев скрыться прочь с глаз.
Ярослав усмехнулся, поглядев в спину раскрасневшемуся, раздосадованному кметю.
— Что, Мстиславич, как мыслишь, отчего Рюрик поговорить с тобой возжелал? — Стемид тронул пятками коня, чтобы поравняться с князем.
Начавшиеся было вокруг них разговоры стихли. Все прислушивались к тому, что намеревался сказать Ярослав.
Тот пожал плечами.
— Вестимо, отчего. Донесли ему, наконец, добрые люди про Харальда Сурового.
— Не поверю, что от такой малости Рюрик переменился, — буркнул Будимир.
— Харальд Суровый убил его брата с частью дружины. Сжег его драккар. Ко мне примкнул, чтобы против Рюрика пойти. И перекроет ему уход из Нового Града в море. Есть, от чего перемениться, — князь усмехнулся.
И оказался прав.
В тот день Ярослав велел остановить войско и разбить лагерь раньше, чем обычно, задолго до темноты.
Так и случилось.
Также вопреки обыкновению, к своему костру Ярослав созвал всех воевод: Будимира, Стемида и Буривоя. Пригласил родича Желана Некрасовича и Чеславу, которую ценил и ставил выше многих сотников, пусть никогда и не сможет назвать ее в их числе. Там же подле отца крутился и княжич.
Когда звонкий рог возвестил о том, что к лагерю приближались чужаки, Ярослав и старшая гридь как раз закончили трапезничать. Сидели сытые и разморенные. Не самое доброе время, чтобы лаяться с посланниками Рюрика, но князь потому и звался князем, что делал многие вещи, которые никто не хотел али не смог бы.