Пристальнее всего всматривался в Ивара, который, будто нарочно, старательно от него отворачивался.
— Завтра же вернемся в море. Как закончится торг, — сказал Харальд напоследок.
Задерживаться на берегу он не хотел. Наблюдая, как его хирд* по шаткому мостку покидал драккар, конунг хмурился. Вскоре на палубе остались лишь он и Олаф, который, никуда не спеша, сматывал потрепанные веревки.
— Я останусь здесь, — сказал он кормщику.
— Ивар стал забываться в последние дни, — невпопад отозвался Олаф, а вот конунг усмехнулся.
— Ему не хватает хорошей трепки в битве. Первый же налет, и его спесь исчезнет, как утренний туман над водой.
Олаф не был столь благодушно настроен. Он пожал плечами и погладил воинский пояс.
— Я, пожалуй, останусь с тобой. Если не прогонишь, — искоса поглядел на Харальда, который покачал головой.
— И никакой кислого пойла сегодня! — решительно добавил кормщик. — Заварю ягод, как полагается, добавим меда…
Посреди ночи конунг проснулся. Его разбудил не сон, как случалось в предыдущие дни.
Где-то поблизости громко и надрывно кричала девушка.
* * *Харальд резко сел, выравнивая дыхание. По обнаженной спине катился пот.
С тихим плеском вода мягко билась о борта драккара, и ночную тишину разрезал лишь громкий девичий крик.
Он не помнил, что ему снилось. Но, очнувшись, увидел, что сжимал рукоять меча, с которым не расставался даже во сне.
Девушка продолжала кричать, и конунг нахмурился. Ему не было дела до чужой рабыни или жены. Его волновало лишь подчинение своих хирдманинов.
Но этот крик почему-то не шел у него из головы.
Потом он услышал смех.
Мужской смех и мужские голоса.
Держа в руке меч, Харальд встал на ноги, выпрямился во весь рот и огляделся. Звук исходил от берега. Никто там не спал, несмотря на поздний, самый темный час. Догорал наспех сложенный костер, и в его отсветах конунг увидел с десяток мужчин. Они стояли полукругом, со стороны леса, а прямо по центру, словно пичуга в клетке, металась девушка — она была на добрую половину меньше самого хилого мужика.
И она пятилась, и испуганно озиралась по сторонам.
Харальд скривился, разглядев людей из хирда Трувора. И не удивился. Они промышляли насилием, и умудрились сыскать себе в этом дурную славу даже среди викингов. А это что-то, да значило.