Поспорить хочется очень. С другой стороны, я понимаю, что оставаясь женатым, ничего требовать не могу.
— Тогда я вас подвезу. За нами приедет машина.
— В которую мы все не влезем. — Опять протестует. — Перестань. Мы с Марьям доберемся сами.
— Уж не Альберто ли будет тебя встречать?
В глазах Афины вспыхивает адское пламя. Зря я это. Знаю. Просто не могу удержаться. Не могу, и все. Сумасшедший день. Слишком много всего на меня свалилось. Я в полнейшем неадеквате.
— Тебя это не касается, Марат.
— Все что касается моей дочери, касается меня.
— Отлично. Что будем делать с твоей женой? Я тоже понятия не имею, что за женщина с тобой рядом.
— Если я скажу — неправильная женщина, этого будет достаточно? Неправильная, чужая, не моя…
Афина отводит взгляд.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Чтобы ты знала. Мне жаль нашего прошлого.
— Ты сам его выбрал.
— И ошибся. Больше я таких ошибок не повторю.
Наш разговор опять прерывает стюардесса. На этот раз разносят чай-кофе и легкий перекус. На время кормежки Мариам предпочитает пересесть к нам.
"— Осторожно, не облей… — Афина осекается, не желая гнать коней и называть меня папой. А Марьям, не замечая заминки, кивает. Утыкаюсь носом в шикарные кудри дочки, а глаз не свожу с Афины. Ее лицо искажает болезненная судорога. О, как я ее понимаю! Я тоже… болю. Будто кто-то меня на медленном огне поджаривает. Как же так все у нас получилось? Почему?! Как себя простить?
Пока я мучаюсь виной, Марьям принимается за трапезу.
— Хочешь, я ее заберу?
— Нет!
Так, обнимая дочь, боясь даже пошевелиться, нарушив ее сладкий сон, я провожу остаток полета. На посадке даже исхитряюсь пристегнуть нас одним ремнем и не разбудить дочку. Полусонную проношу ее через накопитель. На паспортном контроле забираю из рук Афины документы. Но лишь увидев полное имя дочери, понимаю, зачем это сделал.
— Доволен?
— Более чем, — перехватываю ее ладошку. — Спасибо, что моя дочь Маратовна. Остальное мы тоже непременно исправим.
— Не наглей!
— Ты сама захочешь, — самоуверенно улыбаюсь. Афина закатывает глаза. Нас по очереди подзывают к окошку, и на некоторое время я теряю их с Марьям из виду.