Исключительно твой

— А его не волнует, что я люблю эту самую красивую женщину? Не его дочь, заметь!

— Марат…

— С этим мне что прикажешь делать, папа? Со своими гребаными чувствами! Сделать себе лоботомию?

Неотвратимость выбора вгоняет меня едва ли не в истерику. Нежная розовая кожа на буквально только что подживших костяшках натягивается. И кажется, еще чуть-чуть, и снова лопнет от того усилия, с которым я сжимаю руки в кулаки.

— Не драматизируй!"

"— Как легко раздавать советы, когда это не задевает твоих собственных чувств! — рявкаю я.

За последнее время мы ссорились с отцом большее количество раз, чем за всю нашу прошлую жизнь. Я не выдерживаю. Вскакиваю из-за стола. Отворачиваюсь к окну. Пока мы спорим, за окном собирается настоящая летняя гроза. Наэлектризованная темень расползается по городу серостью, проникает в дома и офисы… Напитанное свинцовой влагой небо кажется громадным, и от этого я сам себе кажусь еще мельче, чем есть. Абсолютно беспомощным и ничтожным.

Гремит. Чернильную синь прошибает разрядом молнии.

На мое плечо ложится тяжелая отцовская ладонь.

— Я не прошу тебя отказаться от чувств, Марат. Ты у меня взрослый парень. Знаешь, как это бывает.

— Нет, — трясу головой. — Не знаю.

— Ну что, мне тебе разжевывать?

И снова гром с молнией. Настоящий Армагеддон.

— Я был бы признателен. Что-то я уже ничего не понимаю.

— Если ты проявишь достаточно гибкости и мудрости, то сможешь оставить эти свои чувства при себе.

— Ты советуешь мне… — я не верю своим ушам, — женившись на Фариде, сделать Афину своей любовницей? Или, может, взять ее в качестве второй жены?

— Не юродствуй! Я говорю, что брак — не приговор.

Да и твоя эта… Афина в этом смысле — бывалая. Ей не привыкать к роли запасной. Ты же знаешь.

— Отец!

— Уж прости! Говорю, как есть. А ты решай, что тебе важнее. Честь и благополучие семьи или… — отец делает паузу и перед тем, как выйти, заканчивает: — Или все остальное.

С таким же успехом он мог бы вовсе ничего мне не предлагать.

Это дьявольски нечестно. Потому что выбора я не вижу.

— Привет.

Дергаюсь. Вскидываю взгляд на Афину. Я совершенно не готов к ее появлению. Даже не придумал, что ей сказать. Какими словами объяснить происходящее… Я, сука, не знаю. Язык распух, как от жажды, стал жутко неповоротливым.

— Привет.

— Как ты? Как все прошло?

— Нормально. А у тебя какие новости?

Афина удивленно приподнимает брови. Видно, она ждала от меня совершенно другой реакции.