Глаз мужа мне не видно, а вот взгляд журналистки очень странный, болезненный какой-то, что ли.
Возможно, я просто накручиваю себя на пустом месте.
Перевожу взгляд на Колю, он тоже смотрит на меня. Неотрывно, жарко, физически ощущаю, как его глаза медленно скользят по моему телу.
— Годы любят тебя, сделали еще краше, — говорит тихо.
— Не годы, а любящий муж! — Глеб реагирует мгновенно. — Любовь преображает, — и прежде чем успеваю среагировать, Глеб впивается мне в губы поцелуем.
— Как трогательно, — с сарказмом комментирует Паулина.
Краска приливает к щекам, тошнота подступает к горлу. Мне стыдно и тошно от его поведения.
— Простите, не могу держать эмоций к любимой супруге, — слащаво говорит Глеб, обнимая меня за талию.
— А можно на пару минут украсть влюбленного мужа? — Паулина подходит к нам и берет Глеба за руку, соблазнительно улыбаясь.
— Не думаю, что сейчас подходящий момент… праздник только начинается, гости ждут… — Глебу явно эта идея не нравится, и он с опаской поглядывает, то на Колю, то на нее.
— Я думаю, это в ваших же интересах, — в ее словах улавливаю едва прикрытую угрозу.
Тянет мужа за руку.
— Если только недолго… — нехотя соглашается. — Солнышко, будь тут, никуда не уходи, — обеспокоенно говорит мне.
Я лишь киваю.
Когда Глеб и Паулина скрываются из виду, Коля мгновенно нависает надо мной.
— Пора и нам с тобой прогуляться и поговорить, Манюня….
Глава 26
— Не называй меня так!
От этого прозвища веет теплотой, всем тем светлым, что пришло на смену моему кошмару.
— Пошли, — мягкий голос, полуулыбка на губах и я послушно иду на его зов.
Спустя столько лет я сама этого хочу. Ужасно истосковалась, даже не представляла насколько. Как вообще прожила все эти годы без него?
Меня накрывает лавиной нежности. На несколько секунд меркнет все, что предатель сотворил, есть только его искрящиеся глаза, теплая аура, нечто родное, что принадлежит только мне.
Очередная иллюзия. Ничего этого нет.
Мы выходим на задний двор ресторана, проходим вглубь, тут никого нет.
— Зачем ты пришел? — не выдерживаю молчания, он слишком сильно играет на расшатанных нервах.
— Тебя увидеть, — и смотрит на меня, с каким-то нечеловеческим голодом.
Словно он забыл, когда ел, а тут перед ним поставили его любимое блюдо. От этого взгляда меня в жар бросает, во рту пересыхает.
Мне нельзя тут быть с ним. Это опасно. Но как же хочется.