— Ладно, думаю, что мы итак много времени посвятили разговорам о моей стервозной сестричке.
— Ты так и не сказал о поводе, — напоминаю я.
— Точно, — мужчина легонько стучит по лбу, а его следующие слова кажутся выбивают из моих лёгких весь воздух. — Сегодня Воскресенские узнают пол ребенка."
"— К-какого ребенка? — запинаюсь я.
— Я вроде говорил об этом, — мужчина переводит на меня удивленный взгляд, но я отрицательно машу головой. — Алиса беременна.
Перед моим носом открывается входная дверь и на пороге появляется Воскресенский.
— Дан, на тебе лица нет, — обеспокоенно произносит Глеб.
— Машина Кира слетела с трассы, нужно срочно ехать в больницу. Состояние крайне тяжёлое, — Даниил направляется в сторону припаркованного автомобиля Глеба. Едва добравшись до ворот, он останавливается, и не оборачиваясь, добавляет. — Агния, твоя подруга Арина была с ним в машине в момент ДТП.
Без лишних слов Даниил, Глеб и я запрыгиваем в белый внедорожник Ланского и на всех парах мчимся в больницу. Я не знаю, в каком состоянии Арина, и, тем более, не в курсе, как она оказалась с Воскресенским-младшим. Дрожащими пальцами достаю из своей сумочки мобильный и набираю номер лучшей подруги.
— Риша, ну давай, ответь, — шепчу я в трубку. — Алло, Арина! Как ты?
— Привет, Агния, — слабым голосом произносит она, после чего я слышу в трубке всхлипы. Девушка плачет. — Мы уже едем в больницу.
— Кирилл не виноват, он уходил от столкновения с грузовиком. Водитель, кажется, заснул по дороге, — Арина уже не сдерживается, захлебываясь слезами. — Ему сделали экстренную операцию, но его состояние очень тяжелое, Агги. Мне ничего не говорят, потому что я не родственница.
— Скоро все узнаем. Мы с Даниилом. А ты не плачь, а лучше немного поспи. Я к тебе зайду, дорогая. Как же я рада, что с тобой все в порядке, — едва слышно произношу я, после чего сбрасываю вызов.
Воскресенский барабанит пальцами по бардачку, будто подгоняя Глеба ехать быстрее.
Несмотря ни на что хочется подбодрить Даниила, найти нужные и правильные слова, но, наблюдая за ним исподтишка, мне кажется, что Воскресенскому это совсем не нужно. Ему проще пережить оглушающую боль в себе, чем поделиться ею с кем-либо.
Я вбираю носом воздух и неожиданно осмеливаюсь на то, чего бы в другой ситуации ни за что бы не сделала.