Молодая зелень радовала глаз, в воздухе витали опьяняющие ароматы пробудившейся земли, чистоты и свежести. Птицы на разные голоса восторженно приветствовали наступившее тепло. Ивовые заросли по берегам покрылись маленькими листиками, дикие ирисы выпустили бутоны, то тут, то там среди травы выглядывали жёлтые головки одуванчиков, усеянные каплями дождя, словно жемчужинами.
Все жители долины с наступлением весны, вышли в поля, сеяли овёс, ячмень, пшеницу и гречу, так полюбившуюся детям.
Детки выбрались в лес, собирая молодую зелень, чтобы разнообразить наше скудное питание. Дикий лук, чеснок, сныть, листики щавеля всё шло в супы, к мясу и рыбе.
Первый отдельный на одну семью дом уже был поднят до второго этажа, он получился просторным, с большими оконными проёмами, сложенный из обтёсанного камня, который в будущем планировали побелить.
Маленькие пластины стекла, немного волнистые, с пузырями нам всё же удалось изготовить, их мы вставили в деревянную раму и после установим в стены дома. На это окно приходили посмотреть, наверное, каждый житель долины.
Томас и Ливан, гордые и довольные застыв у рамы, рассказывали, куда и каким образом она будет установлена. Хальгорд тихо посмеивался над забавным видом мужчин, зная, кто их главный вдохновитель.
— Само-ним! — окликнул меня Хонг, тот самый мужчина с красивыми раскосыми глазами, — ты позволишь сказать?
— Конечно, — ответила, сдерживая улыбку, каждый раз он просит позволения и мои просьбы, что делать этого не требуется, я обязательно выслушаю итак, его не останавливают.
Этого почтенного мужчину и ещё тридцать пять человек привёз в долину Тормонд, попросту украв их у конунга Рауда, того самого проныры, что подло напал на Хальгорда, когда мы отплывали с его земель.
После шторма, когда все наши драккары растащило в разные стороны, собрались только семь, остальные, как оказалось, прибило к землям конунга Рауда. На драккаре Орма сломало мачту, а у Тормонда истрепался парус, да так, что впору сменить на новый, в итоге выбора воинам не осталось, как причалить к берегу.