А в своём ли?
— Эли, доченька, — прошептал женский голос, и я почувствовала, как мою руку сжали, — как же долго ты спала.
— Мама? — просипела я, чувствуя, как по щекам бегут слёзы, — мама, я так соскучилась.
— Всё хорошо доченька, теперь всё будет хорошо, — повторяла мама, гладя меня по голове, — теперь всё будет хорошо.
Из больницы меня выписали только через месяц. Меня долго обследовали, откармливали и помогали привести мышцы в порядок. Живя этот месяц в палате, я ни разу не подошла к окну, мне было страшно… страшно увидеть другой мир.
Я словно улитка, спряталась в домик и боялась его покинуть, но время пришло и вцепившись в руку мамы я, зажмурив глаза, сделала первый шаг.
— Сейчас домой приедем, я тебе твоих любимых сырников приготовлю, — говорила мама, поддерживая меня под руку.
— А лепёшка дома есть? И мясо? — спросила, удивлённо осматриваясь, вокруг было одновременно всё знакомое и нет.
— Купим, тебе сейчас нужны силы.
Проезжая по улице вдоль высоток, я чувствовала себя букашкой — маленькой.
— Ну вот, приехали, — бормотала мама, придерживая дверь такси, — сейчас провожу тебя в квартиру, а сама в магазин схожу, лепёшек куплю и мясо.
— Не надо, пусть будут сырники, — сказала, вздрагивая от рёва включённой сигнализации, — пойдём домой.
В квартире я долго ходила по двум небольшим комнатам и крошечной кухне, трогала вещи, вдыхала запах хлеба.
— Эли, к тебе в больницу Дима рвался, да я не пустила, — сказала мама, с тревогой посмотрев на меня, — вот звонит снова."
"— Дима? — с недоумением проговорила, а вспомнив, ободряюще улыбнувшись продолжила, — пусть приходит.
— Он женился три месяца назад, — сердито ответила мама, украдкой поглядывая на меня, — ну его.
— Мам, нам надо поговорить, не переживай всё хорошо
— Да? — с сомнением пробормотала, взяв телефон, она скрылась на кухне, плотно затворив за собой дверь.
Через час Дима уже сидел в кресле с прямой спиной, он неловко мял в руках салфетку, а на меня смотрел с видом побитой собаки.