— Это они всё придумали, а я как раз только мешалась, — нехотя ответила, почему-то мне, казалось, что это личное, между мной и Хальгордом.
— Ну и где твоего ребёнка разместим? — усмехнулась женщина, поднимаясь с лавки. Прежде чем заявить Хальгорду о своём желании по дороге из бани, я получила согласие вёльды, ведь теперь в её доме буду жить не только я, но и ещё один человек, хоть и маленький.
— Она такая крохотная, считаю, мы уместимся и на одной кровати, — задумчиво ответила женщине, — только её надо бы помыть и переодеть.
— Одёжи для неё у меня нет, сама сошьёшь, могу дать рубаху.
— Спасибо, вот, — положила на стол небольшую, всего с ноготок серебряную монетку, я не знала, достаточно ли этого за проживания меня и девочки в доме вёльды.
— Убери, придумала тоже, — заворчала женщина.
— У меня есть немного, — настояла на своём, не люблю быть должной, а монетки мне выдал конунг, как полноправной участнице в походе.
Воины тихонько посмеивались, но одобряли действия Хальгорда, и только Бруно мне объяснил, что я своей готовкой пищи освободила мужчин от этой обязанности, чем существенно облегчила им жизнь.
— Вот и оставь себе, думаю ещё пригодятся, — произнесла прорицательница, — бери, эта, кажется, не такая длинная, рукава только подрежем.
Глава 9"
"Алину привели спустя минут тридцать, Гудрун и, видимо, её подружка, заходить в домик вёльвы не решились, но и стоя у порога, всем своим видом показали, как они мне «рады».
— Забирай никчёмную, конунг из жалости тебе раба подарил, — рассмеялась подружка, ростом не меньше Гудрун, такая же светлая, румяная и крепкая, тут же взглянув на соседку, убедиться понравилось ли той, что она сказала.
— Текла? Ты научилась говорить? — с усмешкой произнесла вёльва, — а я думала, тебе ещё в младенчестве языка лишили, а нет.
— Нет, работы много, — недовольно буркнула Гудрун, пятясь от домика, — берите её, нам с вами стоять некогда.
— Спасибо, — кивнула, подхватывая девочку, притянула к себе и с удивлением стала смотреть, как две красотки быстро удаляются от домика.
— Трясутся как овечий хвост, — ухмыльнулась прорицательница, — а ты заходи, не бойся, кто с добрыми намерениями, того дом оберегает.