Хоть Мо Жань и не понял, зачем это было нужно, однако все равно попытался выполнить указание Учителя, но кто бы мог подумать, что на этот раз вместо божественного оружия в его руке вспыхнет лишь маленький фейерверк искр. Похоже, Цзяньгуй в самом деле очень устал и его мощь, в недавнем прошлом способная поглотить солнце и луну и сокрушить горы и реки[115.2], иссякла.
— Чем больше духовной энергии ты используешь, тем больше времени нужно на восстановление. Все хорошо в меру[115.3]. Сможешь запомнить? — сказал Чу Ваньнин.
— Запомню.
После паузы Мо Жань обратился к нему снова:
— Учитель, мне вдруг пришло в голову кое-что. Угадайте, о чем я подумал?
— И о чем же?
— Я подумал, что в иллюзии Персикового Источника вы тоже обучали меня, как правильно пользоваться лозой. В то время вы были таким маленьким, – Мо Жань хитро улыбнулся и, подкрепляя жестом слова, добавил, — ниже моего пояса.
Чу Ваньнин вдруг споткнулся.
— Осторожнее!"
"— Отвали[115.4]! – если бы Чу Ваньнин был жив, его уши запылали бы, но сейчас ему оставалось только привычно спрятать свое смущение за гневом.
Мо Жань рассмеялся. Хоть сейчас он и не был выше Чу Ваньнина, но еще во время событий в Цайде в росте они уже практически сравнялись.
Он искоса бросил взгляд на Учителя и про себя сделал зарубку в памяти: через несколько лет, когда его тело окончательно сформируется, обязательно снова померяться ростом с Чу Ваньнином.
А пока Тасянь-Цзюнь вел в уме эти мелочные подсчеты, Юйхэн Ночного Неба находился в полном смятении чувств.
Хотя разумом он понимал, что скорее всего Мо Жань уже догадался, что он и есть Ся Сыни, но услышать такое своими ушами было слишком досадно. Это больно ударило по его чувству собственного достоинства и навек похоронило его репутацию[115.5].
В конце концов… это же он когда-то, вскинув голову, громко и звонко назвал Мо Жаня «старший брат», а!?
Думая о своем позоре, Чу Ваньнин все больше смущался, а значит и злился.
Тот же, прекрасно понимая обуревающие его мысли, не спешил догонять, а следовал за ним, отставая ровно на полшага. Так эти двое и бежали навстречу свистящему в ушах пронизывающему ночному ветру. Мо Жань не мог отвести взгляда от спины мужчины, который был на расстоянии вытянутой руки от него[115.6]. Красное платье цвета крови и опадающих листьев клена струилось по небу, подобно первым лучам алой зари.