Неважно, как сильно Чу Ваньнин будет злиться, в любом случае он не может позволить ему снова оставить его и исчезнуть.
Пока Мо Жань ломал голову над тем, как ему удержать Чу Ваньнина, тот стоял как вкопанный, и лишь рукава и подол его расшитых золотом алых одежд чуть колыхались на ветру, загадочно мерцая в полумраке.
Сердце Мо Жаня дрогнуло, и он прошептал:
— Учитель…
— За свой проступок ты уже понес наказание. Это все было давно, зачем опять поднимать эту тему? – Чу Ваньнин холодно посмотрел на него и отвел взгляд в сторону.
Было так неожиданно услышать от Учителя «какое это имеет отношение ко мне...»
Мо Жань застыл от удивления.
Грудь Чу Ваньнина была переполнена кислым чувством ревности, но он не мог позволить просочиться наружу и капле. Мо Жань же думал, что Учитель в замешательстве, очень разочарован и теперь больше не хочет заботиться о нем и будет игнорировать его вечно.
— Учитель, раньше я вел себя очень плохо, не злитесь…
— Почему я должен злиться? На что мне злиться? — несмотря на сказанные слова, чем больше Чу Ваньнин думал обо всем этом, тем более несчастным себя чувствовал. — Я знаю, что ты далеко не невинный ребенок. Думал одурачить меня, прикрывшись «старой дружбой»?.
— …
— Тогда пошел вон отсюда!
Хотя он и сам понимал, что сейчас в нем говорит ревность, и все это давние дела, а сейчас все иначе, Чу Ваньнин не мог сдержать свой гнев:
— Настоящий бесстыдник!
Но Мо Жань не спешил уходить и продолжал стоять рядом, не сводя с него своих бесстыжих ясных глаз.
— Я не уйду, — наконец сказал он.
Чу Ваньнин гневно выкрикнул:
— Вон! Не хочу тебя сейчас видеть!
— Не пойду, – пробормотал Мо Жань, противостоя этому потоку злости, словно камень, преградивший путь реке.
— … — Чу Ваньнин не мог понять, что в голове у этого парня.
Хотя одно упоминание о том случае вызывало отвращение, но в конце концов даже его можно было оправдать.