Дамба в тысячу метров была разрушена одним маленьким муравейником и рухнула в один миг.
Его похожие на вой рыдания спугнули стаю диких гусей, присевших отдохнуть в заснеженном ущелье. Сорвавшийся голос звучал так уродливо, что в итоге ему самому стало стыдно за нарушение вечного покоя золотых цветов, что росли в Снежной долине.
Прошло пять лет.
Он никогда не сможет простить себя.
— Учитель… Простите меня… я изо всех сил спешил вернуться в срок. Я подготовил подарок и хотел лично поприветствовать вас не с пустыми руками… — все его хладнокровие сгорело в огне и улетучилось с пеплом, а напускное спокойствие осыпалось на землю, как битая черепица.
Стоящий на коленях перед Чу Ваньнином Мо Жань в конце концов совсем потерял голову. Земля ушла у него из-под ног, и он только и мог, что цепляться за Учителя, моля о прощении:
— Я… я такой дурак! Это первое, что я пообещал после вашего воскрешения и не смог исполнить даже такой малости. Это моя вина!
Чу Ваньнин не мог видеть его таким, ведь он всегда любил Мо Жаня, и теперь, встретившись с ним после долгой разлуки, разве мог он заставить его страдать?
Однако, услышав эти слова, чуть замешкавшись, он все же спросил:
— Почему ты опоздал сегодня?
— Сначала.
— Ты уничтожал демонов и поэтому задержался?
— Простите меня, – Мо Жань низко опустил голову. — Я не только опоздал, но и подарки, что были приготовлены для Учителя, почти полностью уничтожены… кроме того, я с ног до головы был залит грязной кровью, поэтому в спешке отправился в купальню, чтобы смыть ее, а в итоге…
Чу Ваньнин почувствовал, как его сердце наполняется покоем и нежностью.
Уважаемый Мастер Мо.
Этот Мо Жань и в самом деле совсем не такой, как пять лет назад.
Тогда он был эгоистичным ребенком, но сейчас понял, что есть вещи важнее собственного блага. Чу Ваньнина нельзя было назвать романтичным человеком, идущим на поводу у своего сердца. Вот если бы он узнал, что Мо Жань видел проделки демонов в Цайде и прошел мимо, он бы точно разозлился не на шутку.
Чу Ваньнин неуверенно сделал шаг вперед. Нежность наполнила его сердце, переливаясь через край. Он протянул руку, чтобы помочь Мо Жаню подняться, и вдруг неожиданно услышал низкий голос:
— Учитель, прошу, не прогоняйте меня.