Этот рот не мог принять его до конца, из-за настойчивых толчков его глотка судорожно сжималась, и все тело содрогалось от рвотных спазмов.
Мо Жань закрыл глаза и сглотнул, про себя проклиная своего внутреннего зверя.
Ты должен уважать, почитать и беречь его. Отбрось эти пошлые мысли, даже не смей мечтать о таком.
Почитай его… уважай его...
Мо Жань резко выдохнул, подавляя вспыхнувшее плотское желание, но в голове продолжала крутиться мысль о том, что его шарики вышли слишком большими, и Учителю будет неудобно, когда он возьмет их в рот.
Кончик языка нежно гладит вязкую сладость, каждым движением разжигая чувственное пламя, вытаскивая на поверхность все чувства и желания[132.3] Мо Жаня.
Мо Жань точно знает, какой величины десерт сможет вместить рот Чу Ваньнина, а он еще спрашивает, известен ли ему размер его одежды?
Этот вопрос, как шершавый язычок котенка, нежно лизнул его грудь.
Но Мо Жань не смел думать об этом и дальше, поэтому, покорно склонив голову, сказал:
— Прежде чем заказать одежду, естественно, я собирался просить совета у Учителя.
Чу Ваньнин удивленно взглянул на него:
— Ты простудился?
— Нет!
— А почему голос такой хриплый?
— Я… перенервничал[132.4].
Чу Ваньнин немного растерялся, не зная, что и думать.
Этот нежный румянец окончательно поблек, только когда они добрались до городка Учан и расположились в отдельной комнате с окном в недавно открывшемся заведении «Башня Чжунцю[132.5]».
В этот раз Мо Жань очень серьезно отнесся к приглашению Чу Ваньнина на ужин. Хотя прежде он уже звал его разделить трапезу, но это было не от души, а скорее из необходимости быть вежливым.
"Слуга Башни Чжунцю в первую очередь принес им чайник «Облака и туман гор Лушань», подал тыквенные семечки и арахис, а затем почтительно вручил двум бессмертным с Пика Сышэн два бамбуковых свитка с наименованиями блюд. Приняв их, Мо Жань мило улыбнулся и сказал:
— Спасибо большое.
Чу Ваньнин незаметно взглянул на Мо Жаня.
Прежде за ним не водилось привычки кого-то благодарить хоть за что-то.