Тупит…
Нет! Никогда в жизни в отношении Юйхэна Ночного Неба никто не посмел употребить слово «тупой». Его называли заносчивым, резким, грубым и черствым, но не…
— Учитель, если вы продолжите тереть этот стол, то, боюсь, протрете в нем дыру.
Черные войлочные сапоги вдруг оказались очень близко, остановившись напротив, буквально в шаге от него. Приблизься Мо Жань еще хоть на полшага, и это выглядело бы непочтительно и даже оскорбительно. Чу Ваньнин видел, как огромная подавляющая черная тень нависла над ним, как гора.
На миг он почувствовал себя почти сломленным и тут же разозлился на себя за эту внезапную слабость.
Поэтому Чу Ваньнин скомкал платок и, бросив его на стол, резко вскинул голову, и гневно уставился на Мо Жаня пылающими боевым задором глазами феникса.
Почти в тот же миг Мо Жань почтительно опустил голову и мягко сказал:
— Учитель, позаботьтесь обо мне.
Со стороны казалось, что эта фраза подействовала на Чу Ваньнина как сильнейшее магическое заклинание. Только сам Чу Ваньнин знал, что когда в ответ на «позаботьтесь обо мне» Мо Жаня он поднял голову, это было всего лишь совпадением.
Но какой от этого толк?"
"Мо Жань и все наблюдавшие эту сцену люди решили, что Чу Ваньнин как ребенок повелся на мольбу ученика и сразу же покорно согласился с ним.
Сразу же!
Эти два слова заставили его почувствовать себя очень униженным, словно на глазах у всех он в один миг окончательно уронил свое достоинство.
Хотя лицо Чу Ваньнина как будто заледенело, в глазах его разгорались опасные искры.
Однако, натолкнувшись на кроткий и теплый взгляд Мо Жаня, этот огонь вмиг утонул в безбрежных весенних водах, затопивших выжженные его гордыней земли, попутно аккуратно сточив острые клыки, готовых сорваться с губ злых слов.
Мо Жань же повторил:
— Учитель, мой третий ответ — это вы.
Не найдя выхода своему гневу, Чу Ваньнин поспешил спрятать свое смятение за каменным лицом:
— …Хм?
Со стороны он казался совершенно невозмутимым и бесстрастным.
В такой ситуации, сохранив этот отрешенный и снисходительный вид, он действительно не посрамил своей репутации взирающего на смертный мир свысока недостижимого, как луна, образцового наставника Чу. Мысленно Чу Ваньнин даже поаплодировал собственной выдержке.