— Наньгун Сы, это так ты обычно учишься? Мало того, что бездумно развлекаешься допоздна вне дома, так теперь еще и врать научился?!
— Матушка…
— Не зови меня так!
Увидев, что она в гневе, Наньгунь Сы запаниковал. В отличии от его мягкого и доброжелательного отца, его сильная духовно, воинственная[166.7] и подавляющая мать пугала его.
— Ты такой никчемный!
У мальчика покраснели глаза, ведь больше всего он боялся, что она опять будет его ругать. Поэтому он, затаив маленькую надежду на удачный исход, принялся выкручиваться:
— Я… я не долго гулял.
Мать пристально посмотрела на него. Изначально, Жун Янь почти не сердилась, но чем больше ее сын прибегал ко лжи и уловкам, пытаясь настоять на своем, тем сильнее она злилась.
— Как только стемнело, я сразу вернулся…
Хлоп!
Звонкая пощечина прервала Наньгун Сы на полуслове.
Грудь Жун Янь ходила ходуном от гнева. Замерев на месте с поднятой для удара рукой, она яростно закричала:
— Наньгун Сы! Жадность, ненависть, ложь, убийство, блуд, воровство, грабеж — семь недопустимых вещей для благородного человека! Разве не этому ты должен был научиться? Ты так и будешь продолжать лгать своей матери?!
Ошеломленный ее ударом Наньгун Сы не сразу смог прийти в себя.
— Если бы ты не была такой жестокой, разве захотел бы я обманывать тебя? Чуть что не так, ты сразу бьешь и бранишь меня… Ты.
— Ты останешься со мной!
Изменившаяся в лице Жун Янь крепко схватила его. Яростно сверкая глазами, она ткнула ярко-красным ногтем в нос сына и процедила:
— Зачем ты бежишь искать своего отца? Твой отец просто ничтожество, только и умеет, что заискивать и льстить! Неужели хочешь пойти по его стопам?! Сядь на место!
— Я не хочу! Не хочу!
Жун Янь, сжав зубы, подтащила Наньгун Сы к его учебному столу, но стоило ей отпустить его, мальчик тут же вскочил и бросился бежать.