Громко рыдая, он все же заставил себя подняться и, заливаясь слезами, поднялся на трон главы школы Жуфэн, откуда, сквозь зубы выдавливая каждое слово, завершил свой первый приказ:
— Прах бросьте… в Кровавый Пруд…
Ты проклял меня, чтобы до последнего вздоха я страдал, истекая кровью.
А я навечно запру тебя в Адском Чистилище без возможности перерождения.
В конце этого фрагмента воспоминания Наньгун Лю посмотрел куда-то вдаль пустым, невидящим взором, и голосом, что звучал сипло и тонко, как старая окарина, просипел:
— Ло Фэнхуа, ты животное… ты просто грязное животное…
Этот фрагмент памяти разлетелся хлопьями снега и на его месте начал формироваться новый.
"Зависть — одно из самых уродливых чувств в этом мире. Сколько из этих людей, принявших приглашение на свадьбу Наньгун Сы, действительно искренне почитали Духовную школу Жуфэн? Многие ли из них, проходя мимо Тройных Башен[168.6] по земле выложенной духовными камнями, каждый из которых был на вес золота, своими глазами видя величие и красоту семидесяти двух городов Жуфэн, испытали лишь восхищение, без капли зависти?
Чем выше был дом, тем больше зевак привлечет его обрушение, и вмиг кожура от тыквенных семечек и брызги слюны праздных зевак разлетятся по всей округе.
Чужие страдания — это ли не лучшая тема для разговоров на досуге?
Мо Жань не хотел бы видеть все это, но в этом дурно пахнущем деле было слишком много важных деталей, которые могли пролить свет на многие события его жизни. Несмотря на то, что, судя по воспоминаниям Сюй Шуанлиня, именно он убил и взял под контроль обитателей озера Цзиньчэн и юйминь в Персиковом Источнике, Мо Жань не мог отделаться от мысли, что где-то здесь кроется подвох.
Он нутром чуял, что с этими воспоминаниями что-то не так.
…Но что именно?
Нахмурив брови, он принялся напряженно размышлять.
Внезапно, боковым зрением он заметил мерцающий свет вдали. Но из-за того, что именно сейчас разворачивался новый фрагмент иллюзии, никто не смотрел в сторону леса и ничего не замечал.
Мо Жань на мгновение оцепенел от ужаса, а потом резко переменившись в лице, громко крикнул:
— Пламя Бедствия[168.