Хорошо, просто прекрасно! Идеальный Чу Ваньнин как всегда все сделал правильно! Но что насчет него?
Все это время он жил, не зная ничего, как последний дурак пребывал в блаженном неведении, словно шут, строил из себя невесть что, вынашивая планы мести. Годами скалил клыки, разрывал свое сердце и наполнял душу ненавистью.
Это все чушь собачья?
Если недоразумение разрешается быстро, его можно сравнить с грязью, попавшей в заживающую рану. Лучше и быть не может, ведь ее вовремя найдут, промоют и снова наложат повязку с лекарством.
Совсем другое дело, если недоразумение затянется на десять или двадцать лет. Попав в эту сеть лжи, человек будет пестовать свою ненависть годами, возможно, даже положив на это всю свою жизнь.
Эти черные чувства постепенно покроются струпьями, обрастут плотью, станут частью тела.
И вдруг кто-то придет и скажет:
«Все не так! Все это просто недоразумение!»
И что с этим всем делать? Эта грязь годами жила под его кожей, вросла в плоть и впиталась в кровь.
Чтобы что-то исправить и избавиться от этой вросшей в него грязи, теперь нужно содрать кожу и разорвать здоровую плоть.
Ошибка, длящаяся год, — это только недоразумение.
Ошибка, длящаяся десять лет, перерождается в месть.
Ошибка длиной в жизнь, от рождения до смерти, — это судьба.
Для них двоих она была слишком уж незавидной.
Ворота Зала Шуантянь медленно распахнулись.
Точь-в-точь как и в прошлой жизни вошел Сюэ Чжэнъюн с наполненным водкой бурдюком в руке. Тяжелой походкой он прошел через зал и сел на пол рядом с Мо Жанем.
— Мне сказали, что ты пошел сюда. Твой дядя решил составить тебе компанию, — красные глаза Сюэ Чжэнъюна лучше любых слов говорили о том, что он совсем недавно плакал. — Также я хотел составить компанию и ему.
Мо Жань не мог говорить. Сюэ Чжэнъюн молча открыл флягу и сделал несколько больших глотков. Он остановился и принялся ожесточенно тереть рот, а потом все лицо, прежде чем натянуто хохотнуть:"
"— Раньше, когда Юйхэн видел, что я пью, он всегда выглядел расстроенным, а теперь… эх, все кончено, не стоит говорить об этом.
— …
Мо Жань опустил глаза.
В прошлой жизни Сюэ Чжэнъюн тоже задавал ему этот вопрос.
Тогда он только потерял Ши Мэя — самого близкого для него человека. Разве могла его взволновать смерть других людей? Он не понимал и не хотел понимать.