Теперь он мог рассмотреть его как следует.
После разделения души на три части, каждая из частей что-то теряла. Это могла быть память, разум или возможность воспринимать мир извне при помощи органов чувств...
Вернувшаяся душа Чу Ваньнина частично утратила зрение и слух, поэтому он действовал так неловко, постоянно натыкался на разные предметы и не мог понять где и что находится. Однако, несмотря на это, он все еще пытался сам приготовить чашу с таким не самым изысканным блюдом, как пельмешки в бульоне. Можно было подумать, когда Учитель был жив, он в самом деле любил лепить пельмени, и в этом облаке пара он, наконец, смог почувствовать умиротворение.
От этой картины Мо Жань почувствовал, что его сердце вот-вот разорвется. В какой-то момент небо и земля поменялись местами, весь его мир закружился перед глазами в сумасшедшей пляске, и все мысли вылетели из головы. Все, на что он сейчас был способен, это стоять и смотреть на Учителя.
Бах!
В тот миг, когда его глаза встретились с пустым взглядом осколка души Учителя, Мо инстинктивно дернулся и сбил горшочек с солью со стола.
Чу Ваньнин также вздрогнул, на его испачканном кровью лице отразилось беспокойство.
— Ты хочешь взять что-то?.. — хриплый голос раздался совсем близко от него. На мгновение горло юноши опять перехватило от захлестнувшей вины и стыда. — Я могу чем-то помочь?
Теперь Чу Ваньнин выглядел слегка удивленным, однако, поскольку его душа была не полной, его разум и настроение были неустойчивы, и он очень быстро успокоился.
Каждое наполненное мольбой о прощении слово давалось Мо Жаню с большим трудом:
— Учитель, позвольте мне помочь вам, ладно?..
Вода кипела в котле. На этой кухне сегодня мертвый выглядел теплым и полным энтузиазма, а живой был мрачен и молчалив.
Прошло довольно много времени, пока Мо Жань услышал знакомый голос Чу Ваньнина, чистый и нежный, как куньшаньский нефрит:
— А, ты уже пришел?
— Да…
— Тогда иди сюда. Подожди немного, осталось только сварить эти пельмешки, и ты можешь отнести их Мо Жаню.
— ..!
Ошеломленный Мо Жань замер, не понимая, о чем он говорит.
Чу Ваньнин тем временем один за другим опустил в котел белоснежные пухлые пельмешки. Из-за пара черты его лица утратили резкость, весь его облик стал расплывчатым и зыбким, но при этом более нежным и уязвимым. А затем Учитель продолжил:
— Вчера я был вынужден опять строго наказать его, должно быть теперь он ненавидит меня. Сюэ Мэн сказал, что раньше он никогда не отказывался от еды.