Чу Ваньнин понимал, что если ее обидеть, эта мелочная женщина отыграется на людях, которых они привезли, поэтому, сцепив зубы, он вытащил из мешка цянькунь кошель и бросил ей.
— Здесь около восьмидесяти золотых, — почти все его деньги остались у Сюэ Чжэнъюна, и сейчас он на самом деле был стеснен в средствах. — Мы проживем тут около семи дней. Посмотрите, достаточно ли этого.
— Недостаточно, — третья госпожа не собиралась снисходить до собственноручного пересчета денег, а просто бросила кошелек своим подчиненным, чтобы они все пересчитали.
— Ты!...
— Если бессмертный господин не верит, я могу сделать детальный расчет. Торговцы знают цену деньгам, так что я сумею обосновать каждую монету."
"Тем временем подоспел Мо Жань, но и у него при себе почти ничего не было. Того, что они насобирали вдвоем с Чу Ваньнином едва хватило, чтобы оплатить еду и кров для пятидесяти человек на четыре дня.
Получив деньги, третья госпожа Сунь несколько смягчилась. Ее ярко накрашенные губы растянулись в довольной улыбке:
— Можете остаться на четыре дня. Но если после не будет денег, мне все равно, погаснет пожар или нет, вам придется немедленно покинуть остров.
Чтобы сэкономить, Чу Ваньнин не стал ужинать. Пытаясь связаться с Сюэ Чжэнъюном, он отправил через море передающий звук цветок крабовой яблони, после чего вернулся в свою временную хижину.
Это пристанище было еще более обветшалым чем то, в котором они жили в деревне Юйлян, когда помогали с уборкой урожая.
В обшарпанной комнате горел свет, но Мо Жаня там не было, и Чу Ваньнин не знал, куда тот мог пойти.
Он снял верхнюю одежду. Несмотря на дорогую ткань и модный крой, сейчас она выглядела не лучше, чем те белые одежды, которые он носил раньше: вся в саже, подпалинах и пятнах крови.
Он поднял глаза и, прищурившись, взглянул на вошедшего:
— Куда ты ходил? Вернулся так поздно.
Мо Жань вошел в комнату, держа в руках закрытую плетеную бамбуковую корзинку. К ночи ветер усилился и стало очень холодно, поэтому всю дорогу он прижимал корзинку к груди.