— Почему ты такой глупый?
— А?
— Третья госпожа Сун — целеустремленная женщина с волевым характером, которая никогда не признает поражение. Больше всех в этом мире она ненавидит заклинателей… Если ты заявишься к ней в дом и попытаешься вернуть ей деньги, она прикажет побить тебя палками и вышвырнет за порог.
— …
При мысли об этом Мо Жань содрогнулся от фантомной боли в спине. Тяжело вздохнув, он спросил:
— Тогда как же мне поступить?
— Я побеседовал со старостой деревни и договорился, что перед отъездом мы отдадим ему остаток денег, а он потом найдет возможность передать их третьей госпоже Сун, — пояснил Чу Ваньнин.
Опустив глаза, Мо Жань немного подумал, а потом слегка кивнул:
— Это правильно. Сделаем так, как говорит Учитель.
Чу Ваньнин тихо вздохнул и сказал:
— В этом мире все не так просто, и слишком многое является не тем, чем кажется на первый взгляд. Не стоит принимать решения, не разобравшись, стремись лучше понять суть вещей, ведь часто истина скрыта куда глубже. Я постоянно напоминаю себе, что не должен судить о людях и событиях по первому впечатлению, и что нужно дважды подумать, прежде чем действовать, но иногда все равно ничего не могу с собой поделать.
От его слов у Мо Жаня стало тяжело на сердце.
Делать выводы, не разобравшись в сути вещей, судить о людях, исходя из первого впечатления, и на эмоциях выносить вердикт о том, что хорошо и плохо, что добро и зло... Разве это не то, что он когда-то сделал с Чу Ваньнином?"
"Впрочем не только он, но и большинство людей, живущих в смертном мире, попав в водоворот эмоций, не могут сохранить ясный ум и, спокойно обдумав все, увидеть истину, скрытую под песком и пылью.
Сам Мо Жань в отношении Чу Ваньнина, так же, как Наньгун Сы со своей мамой… ослепленные сильными чувствами, они не стали разбираться в сути и совершили роковую ошибку, которую нельзя исправить.
Пожалуй, только такой человек как Чу Ваньнин, со стороны казавшийся надменным и холодным, продолжал держаться за веру в то, что каждый имеет право на второй шанс, и старался не обвинять людей, не докопавшись до сути их дурных поступков.