Когда Мо Жань снова поднимал голову и смотрел на него, желание во взгляде уже было полностью скрыто за всепоглощающей нежностью.
Эта нежность была настолько безбрежна, что у Чу Ваньнина появлялось странное ощущение…
Казалось, Мо Жань держит в ладонях глиняного человечка, которого до этого разбили, а потом склеили по кусочкам, и стоит ему нажать посильнее, как он рассыпется в пыль.
На самом деле Чу Ваньнина такое спокойное и неспешное развитие отношений вполне устраивало. Хотя эротические сны, полные безудержной страсти и огня, бередили его душу, но на такого рода вещи лучше смотреть со стороны, ведь неизвестно, смог бы он выдержать, стань они реальностью.
В любом случае, как бы влюбленные не сдерживали свои чувства, тщательно придерживаясь всех норм приличия, это не могло продолжаться долго.
В тот день Чу Ваньнин пообедал, встал с места и, прихватив с собой персик, собрался уйти. Но прежде чем он успел откусить хоть кусочек, его запястье оказалось поймано чужой рукой. Пораженный Чу Ваньнин поднял взгляд и, увидев Мо Жаня, внезапно осипшим голосом выдохнул:
— Что ты делаешь?!
Автору есть что сказать:
Маленький спектакль: «Все виды ответов на вопрос: что ты делаешь!?»
Чу Ваньнин: — Что ты делаешь? －－
Мо Жань: — Граблю тебя.
Чу Ваньнин: — Что ты делаешь? －－
Мо Жань: — Твой младший братишка весь истомился. У тебя есть зажигалка? Ну или спички хотя бы! Дай прикурить!
Чу Ваньнин: — Что ты делаешь? －－
Мо Жань: — Учитель, сегодня на уроке вы прямо блистали талантами.
Чу Ваньнин: — Что ты делаешь? －－
Мо Жань: — Офицер Чу, ранее я предупреждал вас, что вы не должны вмешиваться в это дело и мешать расследованию. Однако вы продолжаете лезть и явно ищете неприятностей, так что не вините меня в том, что я помещаю вас под домашний арест. Вы вынудили меня!
Чу Ваньнин: — Что ты делаешь? －－"
"Мо Жань: — Братец такой замечательный.
Глава 183. Учитель, я бросил есть острое[183.1]
Вокруг не было ни души. Мо Жань затолкнул Чу Ваньнина в переулок за залом Мэнпо, который оказался таким узким, что после того, как туда вошел Мо Жань, места почти не осталось.