После собрания Мо Жань еще очень долго размышлял обо всем этом, и вечером того же дня он отправился в теплый флигель, примыкающий к главному залу, чтобы поговорить с Сюэ Чжэнъюном.
Сюэ Чжэнъюн просматривал древние рукописи, в которых упоминались «жуки-шихунь», надеясь нащупать зацепку, которая помогла бы им отследить местонахождение Сюй Шуанлиня.
— Дядя.
— Жань-эр? Уже так поздно, почему ты все еще не спишь?
— Я не смог заснуть, к тому же мне нужно кое-что спросить у тебя.
Сюэ Чжэнъюн махнул головой, приглашая его сесть.
— Дядя, возможно, ты помнишь… Ло Фэнхуа… учитель Сюй Шуанлиня, что он был за человек?
— Ло Фэнхуа? — Сюэ Чжэнъюн нахмурил брови. Поразмыслив какое-то время, он покачал головой. — Я очень мало с ним общался, поэтому вряд ли смогу рассказать что-то конкретное… Честный, стойкий, справедливый, говорил мало, но, на самом деле, характер у него был хороший. Решительный и храбрый, никогда не увиливал от ответственности и не откладывал дела на потом.
"— Другими словами, не считая узурпации изначально принадлежавшего выходцам из семьи Наньгун места главы ордена, в остальном его не за что упрекнуть, так? — подытожил Мо Жань.
Сюэ Чжэнъюн вздохнул:
— Да, все верно, больше его осуждать не за что. Изначально он и правда был очень хорошим малым.
Поколебавшись немного, Мо Жань все же спросил:
— Дядя, а ты не думаешь, что твое описание Ло Фэнхуа напоминает описание другого человека?
Сюэ Чжэнъюн на мгновение потрясенно замер:
— Ты имеешь в виду Юйхэна?.. Да ладно тебе, у Юйхэна не лучший характер.
— Нет, другого человека.
— И кого же?
— Е Ванси, — сказал Мо Жань.
— А... — протянул Сюэ Чжэнъюн. Широко открыв глаза, он словно мысленно еще раз несколько раз «пережевал» это имя, прежде чем повторил его вслух, — Е Ванси…
Этот человек был добрым, стойким, выносливым и твердым в своих убеждениях и, если подумать, действительно напоминал Ло Фэнхуа, которого знал Сюэ Чжэнъюн, когда тот, пусть и недолго, был главой Духовной школы Жуфэн.
— Похож?
— …Похож... — чем больше Сюэ Чжэнъюн думал, тем больше изумлялся.