Чу Ваньнин даже дар речи потерял:
— Никогда такого не слышал. Кроме того, зачем ты вообще пытаешься выть как собака?
Мо Жань опять улыбнулся и самодовольно спросил:
— А ты как думаешь?
— …. — на этот раз Чу Ваньнин решил его просто проигнорировать.
Мо Жань поцеловал его в ухо, а потом наклонился и начал лизать его шею, хрипло приговаривая:"
"— Я завыл, потому что Учитель сказал, что предпочел бы, чтобы его укусила собака.
Чу Ваньнин задеревенел.
А этот бесстыжий мужчина еще и добавил:
— Теперь я могу тебя укусить, Учитель? — и, не дожидаясь ответа, впился в его губы яростным поцелуем.
Переплетясь с ним телами, ухо к уху, висок к виску, изначально Мо Жань хотел лишь ощутить этот сладкий вкус и сразу остановиться, однако он и подумать не мог, что поцелуй только усугубит его мучения.
Его «ощутить и сразу остановиться» превратилось в «не могу насытиться», «не могу насытиться» переплавилось в «даже если захочу, не смогу отступиться», а потом это «даже если захочу, не смогу отступиться» стало потонувшим в обжигающем дыхании «не хочу отступаться».
Когда они разомкнули губы, взгляд Чу Ваньнина все еще был затуманен желанием, но он все же не окончательно потерял разум и тут же напомнил распаленному Мо Жаню о цели их прихода сюда:
— Я здесь, чтобы искупаться. Давай сначала помоемся…
Мо Жань в ответ тихо промычал что-то вроде «гм» или «хм». К величайшему сожалению Чу Ваньнина, у него был настолько сексуально-хриплый голос, что, услышав эти возбуждающие звуки у своего уха, он и сам вынужден был признать тщетность всех его слабых попыток сопротивляться этой магии.
Ладонь Мо Жаня опустилась на его запястье, и он повел его за собой вглубь горячего источника. Грохот водопада заглушал звук участившегося дыхания двух возбужденных мужчин.