0 — это как самому быть дотошным преступным боссом, которому придется изрядно потратиться, чтобы купить первоклассного жиголо, мяу!
На следующий день все кошки Пика Сышэн были лишены кошачьего корма…
Глава 197. Учитель не лис-искуситель[197.1]
Из-за этих слов Мо Жаня Чу Ваньнин чуть не сгорел от стыда. Больше не обращая на него никакого внимания, он поспешно выбрался из купальни Мяоинь и ушел не оглядываясь.
Добродетель нужна человеку, как дереву кора, так почему этот бесстыдник посмел говорить такие постыдные вещи, совершенно не заботясь о сохранении его достоинства?.
Если хочешь чего-то, то просто сделай и все, зачем о таком спрашивать?!
На следующий день заболел старейшина, преподающий историю и литературу[197.2], и Сюэ Чжэнъюн попросил Чу Ваньнина провести занятие вместо него и проверить качество усвоенных учениками знаний. Лекции по изучению канонических текстов посещало огромное количество учеников, поэтому он предложил Мо Жаню помочь Чу Ваньнину контролировать дисциплину и разъяснять неясные моменты.
У Чу Ваньнина было три ученика, и все они были очень занятыми людьми, так что, выбирая между Ши Мэем и Мо Жанем, Глава руководствовался очень простым принципом «наименьшей привлекательности»: Ши Мэй был очень утонченным и красивым, Мо Жань прослыл дружелюбным и отважным героем. Оба они были очень популярны среди младших учениц, вот только Ши Мэй, который из хилого юноши с годами превратился в настоящего красавца с нежным голосом, длинными ногами, тонкой талией, удивительно красивым лицом и очень мягким и уступчивым характером, в равной мере нравился не только женщинам, но и мужчинам.
Несмотря на свою невосприимчивость к женским чарам, Мо Жань, попавший в толпу восторженных поклонниц, оказался не способен из нее выбраться.
— Брат-наставник Мо, брат-наставник Мо, я не понимаю это предложение, можешь мне объяснить?
— Старший брат Мо, я не понимаю разницу между этими двумя заклинаниями, брат-наставник может научить меня?
— Брат-наставник Мо…
После того, как Мо Жань закончил объяснять расплывшейся в улыбке девятой по счету младшей ученице, почему мантра «Десять тысяч волн, обращенных вспять» должна быть начертана именно так, как она нарисована в канонической книге ее создателем, Чу Ваньнин, наконец, не выдержал.