— Не нужно вам в это вмешиваться! Вы человек с Пика Сышэн, и это дело вас никак не касается! — юнец настолько обезумел, что, повернувшись к Чу Ваньнину, на глазах у всех начал орать на него. — Как они могли так поступить с моим наставником?! Как же так?! Отчего такое отношение к Усадьбе Битань? Сколько лет наш орден для Жуфэн был и коровой, и лошадью!! Как же так?.. За что они так с нами?!"
"Он вскочил на ноги и завыл в голос, а позади него стенал Ли Усинь.
В бреду глава Усадьбы Битань продолжал униженно молить о снисхождении существующего только в его пораженном кошмаром сознании Наньгун Лю:
— Ло Фэнхуа сказал, что хотел бы выменять для меня руководство по владению мечом… но он не знает, где оно находится… Вы обещали мне… Глава… вы мне обещали!.
Ученика Усадьбы Битань била нервная дрожь, рука Чу Ваньнина также немного дрожала.
В глазах юноши, полных ненависти и непонимания, стояли слезы.
Несмотря на все попытки, он так и не смог вырваться и, в конце концов, не сдержавшись, плюнул на щеку Чу Ваньнина со словами:
— Разве так поступает образцовый наставник? Все вы — бездушные звери!
— Учитель!
— Мо Жань, стой на месте! Не подходи!
Чу Ваньнин разжал руку, освобождая юношу, который тут же снова бросился с кулаками на раненого Наньгун Сы. Но внезапно перед ним вспыхнул золотой свет, и магический барьер с цветами яблони накрыл Наньгун Сы и Е Ванси, надежно защитив их от толпы разъяренных людей.
Стоявший на коленях Чу Ваньнин медленно поднялся с земли и посмотрел на мешанину из лиц разгоряченных и громко галдящих людей.
На одной стороне стоял он, на другой — лил кровавые слезы скорбящий Ли Усинь.
Словно ветка, сломавшаяся в морозный день, старческий голос Ли Усиня пронзил небесный свод:
— Пять миллиардов пятьсот миллионов по-прежнему недостаточно?..
В своем кошмаре старик все еще пытался торговаться с Наньгун Лю.