Все понимали — если сейчас не получится удачно разыграть козырь с численным перевесом, потом будет сложно что-то переиграть[200.3].
Нахмурившись, Чжэнь Цунмин хрипло сказал:
— Образцовый наставник Мо, в последний раз спрашиваю: вы правда не уступите?
— А-а-а!
Прежде чем Мо Жань успел ответить, до них долетел пронзительный женский крик. Неизвестно, кто из заклинательниц так завопил, но причина стала ясна почти сразу, когда из трещины в магическом барьере горы Хуан хлынул поток непонятной темно-серой грязи.
Хуан Сяоюэ испуганно спросил:
— Что это? Оползень?
Мо Жань прищурился.
Нет, это точно не оползень.
Присмотревшись, люди похолодели от ужаса.
Из проема наружу хлынула волна обгоревших тел! Руки этих трупов пригорели к телу, остатки плоти болтались на костях, как ветхая одежда, сквозь ошметки кожи почти невозможно было разглядеть прижизненный облик.
— У-у… — кто-то не выдержал и, согнувшись, начал блевать.
— Твою мать, это слишком мерзко…
— Неужто на горе скопилось так много этой дряни?
— Это ж сколько тут мертвецов?.
Увидев этот поток мерзости, Мо Жань тоже встревожился. В это время в воздухе раздался гул и стенки открытой совместными усилиями всех глав бреши в барьере задрожали, как будто намереваясь вновь сомкнуться…"
"Удивительное дело, но, похоже, этот барьер имел способность к самовосстановлению! Потребовалось совсем немного времени, чтобы пробоина начала закрываться, грозясь запереть внутри всех, кто успел войти!
— Сначала поднимемся на гору, а о мести и справедливости поговорим потом, — предложил не на шутку обеспокоенный Мо Жань.
Люди Усадьбы Битань заколебались в нерешительности, но Хуан Сяоюэ, потеребив бороду, с холодной усмешкой ответил:
— Главы самых сильных духовных школ уже поднимаются на эту гору, так что нет причин сомневаться в том, что Сюй Шуанлинь будет пойман. Но если оставить без надзора этих скользких юнцов из ордена Жуфэн, они могут и ускользнуть от нас.
— Хуан Сяоюэ! — Мо Жань так разозлился, что в его руке алым огнем заполыхал явившийся на его зов Цзяньгуй. — Все тебе мало?!
Увидев, что он призвал божественное оружие, больше сотни человек вытащили из ножен и направили на него свои мечи, настороженно ожидая его дальнейших действий.