Он не собирается оправдываться перед какой-то девчонкой.
— А знаете, я рада. Саше будет комфортнее у Никиты. Пусть только попробует мучить ее, как вы. Она же последние три дня вообще без сил.
Эээ… у меня нет слов…
— Маша! — произносим мы вместе с Тумановым, но она в своем репертуаре — провокатор тот еще. Особенно, когда дело касается близких. Ждет ответа от Шоргина.
— Именно об этом я и думал, предлагая Никите рассмотреть ее кандидатуру, — вежливо отвечает босс, растягивая губы в невеселой улыбке.
Маша немного другого ожидала, кажется.
— А у вас, кстати, есть законные основания для увольнения? Вы уже подобрали статью?
— По соглашению сторон, — безэмоционально произносит тот.
— Да вы что? А разве обе стороны согласны?
Нет, я больше не могу! Что на нее нашло? Она же меня подставляет. Так стыдно, будто это я натравила подругу на него. Ничего не понимаю, зачем Машка это делает? Обрываю их занимательную беседу кратким «хватит», встаю и направляюсь к бассейну.
Подплываю к противоположному бортику, выныриваю и внезапно наталкиваюсь на преграду. Поднимаю голову и утыкаюсь носом прямо на обнаженный торс Евгения Витальевича. Как он успел так быстро? Еще ведь и разделся. Хотя с его-то ручищами. Два гребка, и он уже тут. Вопрос в другом: зачем?
И что мне делать с внезапно накатившей слабостью при виде обнаженного шефа так близко?
— Александра, извините, — произносит мягко, как никогда.
— З-за что?
— Как за что? Вы же обиделись, что мы обсуждали вас? Или за то, что предложил вашу кандидатуру Туманову? Явно одно из двух.
— Нет, Евгений Витальевич, я не обиделась, — Он вдруг протягивает руку и с нежностью убирает с моего лица прилипшие мокрые волосы.
— Тогда в чем дело? Вы так стремительно сбежали…
Я теряюсь от ощущения теплых пальцев на коже. От потемневшего взора. От своих собственных взбунтовавшихся эмоций, готовых вырваться наружу.
— Я еще не привыкла к мысли, что вы решили от меня избавиться, — выдаю резче, чем положено, отгоняя от себя дурацкие, совершенно неуместные фантазии. Он не для меня, зачем усугублять и без того болезненную привязанность? Через две недели мне предстоит рвать свое сердце. Но ему на это наплевать.
Закатывает глаза.