Вроде бы обычная вещь, но я восприняла ее как укол, ведь Георгий приехал в штатском. Быть может, у меня разыгралось воображение. Или же отец намеревался поддеть моего мужа, ведь слухи об его отставке уже разошлись по Первопрестольной.
— Чудесно выглядишь, дорогая, — Кира Кирилловна искренне мне улыбнулась, подставив щеку для поцелуя.
Отец скользнул быстрым взглядом по ожерелью, которое сверкало даже в свете свечей, стоило мне снять меховую накидку. И ничего не сказал. Но не узнать родовую драгоценность князей Хованских он не мог.
— Графиня, позвольте, — Георгий подошел к тетушке и предложил ей руку, а я же встала рядом с отцом.
— Варвара, я хочу поговорить с тобой до ужина. Наедине. В моем кабинете, — я не успела и шагу ступить, как властный голос прогремел над ухом.
Муж и тетушка шли перед нами, и потому я успела заметить, как у Георгия напряглась спина, и он даже с шага на мгновение сбился. Отец же, обхватив рукой мои плечи, попытался утянуть меня за собой из холла в кабинет.
— И о чем же вы хотели бы поговорить с моей женой, Ваше сиятельство? — ледяным голосом осведомился Георгий, резко к нам повернувшись.
Он насмешливо улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то опасное.
— Со своей дочерью я могу говорить, о чем пожелаю, — холодно отрезал отец.
Я почувствовала себя быком на веревке, которого на ярмарке перетягивали из стороны в сторону два рьяных покупателя. Князья продолжали буравить друг друга непримиримыми взглядами, и в ту секунду я поняла, что мои опасения и волнения были не напрасны.
Грядущий ужин будет каким угодно, но не приятным.
И уж точно не по-семейному теплым.
Я сделала шаг в сторону, чтобы перехватить взгляд Георгия. Он посмотрел на меня, и выражение его лица смягчилось. Муж вскинул брови, словно спрашивая, и, помедлив, я кивнула и указала рукой в сторону кабинета. Тогда он бегло пожал плечами и вновь повернулся к побледневшей Кире Кирилловне.
Для отца наши переглядывания не остались в тайне, и он показался мне жутко недовольным.
— Ты должна с ним развестись.
Глава 46.Чего-то подобного я от отца и ожидала. Конечно, хотелось воскликнуть: вы сошли с ума, Ваше сиятельство?!
Только вот я знала, что как раз ровно наоборот. Отец был в предельно ясном уме.